Осколки

Будет всё хо-ро-шо!

– И часто на тебя нападает такая хандра?

Я отвёл глаза и пожал плечами. Не хотелось врать. Не хотелось расстраивать. Это длится со мною несколько лет.

– Нет. Не часто. Когда просыпается память.

– А знаешь, что я думаю? – она мило улыбнулась. – Не жениться ли тебе? А что? сразу же пропадёт безразличие и раздраженность. На это просто не хватит времени. Дела и заботы съедят твоё свободное время. Правда, некоторым быстро надоедает семейная жизнь, но только не мне. И на вопрос «почему», я не смогу точно ответить.

Я тоже попытался, и кажется успешно, улыбнуться ей в ответ.

– Дела, заботы, волнения толкают жизнь вперёд. В их отсутствии жизнь начнёт ползти медленно и однообразно. Ничего интересного в этом нет. Человеку необходимы взлёты и падения. В этом и заключается сама жизнь. В этом вся соль.

– Значит, мы тебя скоро женим? – она вновь улыбнулась.

– Позвольте, но это я уж сам как-нибудь. Без посторонней помощи.

– Хорошо, – она засмеялась в голос.

 – Мне приятно, что я хоть немного развеселила тебя.

Какая наивность! Неужели она не знает, как люди умело используют маски, что бы скрыть истинное лицо. За моей улыбкой и веселым блеском глаз скрывалась гримаса боли и отчаянья.

Был какой-то праздник, а может, и не было. Может, просто был выходной, но вся молодёжь в тот вечер была навеселе, и я, конечно, в том числе. Хотя слово «конечно» тут не очень уместно. Я иногда делал всё наперекор коллективу. Не знаю почему, но мои мысли и желания не всегда совпадали с общим настроем.

И когда я так поступал, то про меня говорили: «Выпал в осадок». Но в тот вечер я был со всеми. И тогда я убедился. Что алкоголь заглушает боль, мысли и память. Во время дискотеки я не думал ни о Людмиле, ни о своих чувствах к ней. Захватили в свои сети ритмы музыки. Я танцевал, шутил, смеялся и без разбора обнимался с девчонками. Домой мы возвращались вдвоём: я и Мария. Ещё долго сидели на скамейке, вспоминая весёлые денёчки нашего беззаботного детства.

Дальше мне не хотелось вспоминать. Вскочил с гамака и прошелся по саду. Только сейчас я понимаю, что в тот вечер я многое потерял. Слишком многое. Может быть, даже своё единственное счастье.

Разговор как-то перешел на Людмилу. И я, в пьяном порыве, всё рассказал. Мария не смеялась надо мной, как это делали и Сергей, и брат Анатолий. Она меня поняла и даже успокаивала, как могла. Я был благодарен ей за это.