Осколки

Не решаясь первым заводить разговор, хотя мыслили в одном направлении.

– Ты не передумал? – первым не выдержал друг.

– Нет.

– Есть ещё один выход.

– Какой?

– Монастырь.

– Мне никто не поможет. Даже молитва.

– А знаешь что? – вдруг разозлился Сергей. – Ты возвысил её. Поднял на вершину богов. Словно Пигмалион, ты изваял её из своих грез и сновидений, добавляя нереальные мечты и тайные желания. Она не существует! Это плод твоей богатой фантазии.

– Я помню запах её волос.

– Надо жить в реальности.

Опустись на землю, не витай в облаках. Не молись на неё, не преклоняйся. Представь, что это был сон, только сон, и ничего более. Забудь. Встряхнись и оглянись. Мимо проплывает жизнь. И она одна.

– Ты закончил? – я устал от афоризмов в приказном тоне. Как он может так говорить о ней! Если бы он не был моим другом, то я затеял бы потасовку, но мне хватило рассудка не сделать этот шаг.

– Мне жаль тебя, ты же гибнешь.

– Это ты гибнешь, – огрызнулся я.

 – Машина, дача, деньги, связи. А что дальше?

– Жена, дети, семейный уют.

Я отвернулся. Просто не хватило ни сил, ни желания спорить с ним. Да и аргументов возразить, если быть честным до конца, тоже не было. Я ведь знал, чувствовал, что он в чём-то прав. Но такой уж у меня характер, не хотел признавать его правоту. По крайней мере, не сейчас. Расстались мы всё же очень миролюбиво и доброжелательно. А что удивительного? Многолетняя дружба от одного удара не разбивается. И на прощание он вдохнул в меня надежду, давая ещё один совет:

– Она теперь живёт в Волгограде.

Поезжай туда. Может, хватит тебе страдать со стороны, пора что-нибудь делать.

– Она одна?

– Муж и дочь.

– Я не стану рушить чужую семью.

– Ты же ни чего не знаешь о её семейной жизни. А вдруг она не счастлива в браке? Может, она только и ждёт перемены. Подумай!

И он уехал. А я думал. Целый день. И продолжаю делать это, когда уже на пороге очередная ночь, со своими снами и сомнениями.

Конечно, прав Серега, что я возвысил Людмилу. Сотворил из неё идеала. А если честно разобраться, что я знаю о ней? Да ничего! Не ведаю её внутреннего мира. Чем она дышит, чем живёт, что любит, а что презирает. Как айсберг, я знаю только поверхность, малую часть. А вдруг, узнав её ближе, я разочаруюсь? Хотя это вряд ли случится, я не буду с ней рядом. Никогда! И мне надо жить. И потратить отведенное мне временное существование на поиски.