Осколки

Минуя дом, я прошел в самый укромный уголок нашего большого сада, где сел на пенёк недавно срубленного тополя. Старался не думать об этой девчонки, что впрочем, у меня не особо-то и получалось. И чем я больше думал о ней, тем сильнее было желание вновь увидеть её. С трудом дождался вечера. Незамеченный домочадцами, выскользнул из дома, и один, без Сергея, помчался в соседнее село.

Моим ожиданием суждено было сбыться: она снова была в сельском доме культуры. И на этот раз она была одна. Но зато вся моя решительность испарилась как росинка, к которой прикоснулся солнечный луч.

Я просто сел в кресло на последнем ряду, откуда так хорошо проглядывался её профиль. Да, Сергей был прав: она не обладала вызывающей красотой. Ни яркой, ни броской. Её красота отдавала холодной затаённостью. Как на картинах художников эпохи Ренессанса. Притягивала неизвестностью, словно магнит. Мой словарный запас слишком скуден, чтобы передать точное описание её лица, глаз, фигуры. Я искал подходящие эпитеты в своём лексиконе, и даже не заметил, что кто-то присел рядом. Только вздрогнул, когда услышал у самого уха:

– Это снова ты?

Я медленно повернул голову: так и есть. Её парень. И его глаза уже не светились одобрительными огоньками.

– Разве это запрещено?

– Нет, почему же? – он пожал плечами. – Но это мне может скоро надоесть.

Я, конечно же, ничего не ответил. И что вообще я мог сказать?

– И многое ты узнал о ней?

– Ничего.

– Понятно, – он усмехнулся, – а ведь ей двадцать два.

Ей двадцать два?! Какая глупость.

Я бы ни за что не поверил. Девушка заметила нас и подошла.

– Привет, Коля, – она улыбнулась.

– Привет, – он поцеловал её в щёчку. – Вот, познакомься.

Я осторожно пожал её маленькую и тёплую ладошку.

– Алексей, – голос выдал моё внутреннее волнение.

– Людмила.

Я был прав! У неё чудесное имя! Люда, Людочка, Людмила! Мила! Людям милая. Её родители не ошиблись, нарекая дочь таким чудесным именем. Она и впрямь была очень милой. Хотя, вот только голосу не хватало нежности и утонченности.

Грубоватый чуток. Больше похож на голос подростка, изредка балующегося сигаретками.

– Это твой друг?

– Нет. Мы познакомились только что. Пойдём, потанцуем?

– Конечно.

Они ушли, и я смотрел им во вслед, надеясь, что она проявит любопытство и обернётся. Но этого не произошло.

Домой я вернулся в полном смятении чувств. Внутри всё бурлило и кипело. Мне стало вдруг понятно, что между мной и Людмилой ничего не может быть.