Слава КВКИУ!

Лишь иногда, при повороте головы к супруге, меж подголовников мелькала короткая стрижка мужчины, видимо, офицера. Впрочем, почему же офицер? Сегодня большинство парней стрижётся под лысых.

Его жена, не замолкая, мило щебетала, нешуточно волнуясь по каждому пустяку. Ей непременно следовало знать всё. И который час? И как скоро включится вентиляция; неужели только в полёте? И прилетит ли самолёт вовремя? И кто их будет встречать? И разорится ли теперь свекровь хоть на маленький букетик? И надёжный ли им попался самолёт? И стоит ли заранее попросить пакет?

Правда, не проявляя эгоцентрической напористости, она всё это проговаривала мужу тихонько, стараясь не привлекать к себе внимания со стороны.

А «Стрижка» терпеливо отвечал на каждый вопрос с той ласковой усмешкой, которая выдавала абсолютное обожание и прощение за всё, что угодно.

А третье кресло, которое передо мной и у окошка, досталось егозе лет пяти-шести. Она уже успела вывернуться наизнанку, чтобы заглянуть в моё пространство, протиснув ко мне голову сначала с одной стороны своего кресла, а потом и с другой.

Но я ее пока не интересовал. Как говорится, и, слава богу!

Но возможности девчушки воздействовать на окружающих я недооценил. Очень скоро она заработала как маленький вулкан с торчащим хвостиком волос, перехваченных бантом. Пока двигатели не гудели, было слышно, как мощным потоком сыпались на родителей ее вопросы. Она успешно повторяла натуру своей беспокойной матери! Но родители отвечали редко – не успевали, да их дочке ответы и не требовались.

Ей нравилось лишь задавать вопросы:

– А зачем самолеты расправляют крылья, если они ими не машут, как птицы?

– Так ведь редко кому удаётся летать без крыльев! – успел поделиться мудростью отец. – Разве что во сне!

– Да, да! – радостно поддержала девочка. – Во сне крылья не нужны! Я без них летаю! Зато во сне ноги не бегут! Как вареные макароны делаются!

Судя по всему, в тот момент мама задумала усадить дочку, чтобы пристегнуть ее к креслу, поскольку засветилось соответствующее табло, но егоза не сдавалась, изворачиваясь во все стороны.

Попутно она продолжала выяснять:

– А почему самолёт куда-то бежит, бежит, только потом взлетает, а воробышек – прыг, скок, и его уже нет?

– Так ведь самолёт очень большой! Ему скакать как воробышку трудно! – доходчиво объяснила мама.

– А красивая тётя, которая нас конфетками угостила, всегда в этом самолётике летает?

– Пожалуй! – подтвердил папа.