Желтеющая книга

Внутренне бит, исцарапан, изранен,

хоть я и не был в походах, боях.

Явно всегранный, и всё же без граней.

Правая вера лишь только моя!

Путь без улыбки притворной, надетой

в этой поганости каменных дней,

без мастурбации духа – для цвета.

Я настоящий. И это главней!

Черепки – 22

Для песен, примера свободы есть птицы.

Животных разводят народы к еде.

Зачем же плодятся те "светские львицы"?

Совсем непонятно в живой череде.

***

Рутина и нервность, дожди, рукоблудье,

тоска по ушедшим бабёнкам, ханжи,

бессчастье и несправедливость, беспутье…

Поэту вот так опостылело жить.

***

Соси, о, рыбка, червяка!

Смотри, как он гарцует!

Приятно! Знай наверняка!

В груди перо танцует.

***

Люди грешат так проклято.

Где же возмездье вине?!

Если я стою расплаты,

то пусть приходит и мне.

***

Офис белёсый и равный -

рой однотипных идей,

в общей системе бесправья.

Скоп рафинадных людей.

***

Поспорили ангел и чёрт долгожданно.

Чёрт Богом клянётся, ссылаясь на крест!

Кивает и верит арбитр. Ах, странно!

Быть может, судья – под накидкою бес?

***

Пот и сосания, вязкая сперма,

стоны и жижка меж губок манды,

смазки и позы от чувств и по схемам…

Ах, сексуальные тренья, труды!

***

Грехи заразны, как чума.

Творят ху*ню любого цвета!

Людишки, полные дерьма,

вновь отвращают взор поэта.

***

Пашня, как творог и порох.

Жижа малиновых луж,

мякоть, кусочковый шорох.

Битва минула средь стуж…

***

Судьба молодится, как бабка в кроссовках,

что чешет по листьям и грязи двора.

Но как бы она не рядилась в обновки,

она, как и прежде, больна и стара.

***

Тут рай, что смиряет с божественной волей;

нет искры, движения, мыслей у групп.

Ах, дикой провинции жалкая доля,

в какой человек так безволен и глуп!

***

Листья – большой кукурузный понос,

с липкою грязью, водой вперемешку.

Я затыкаю чувствительный нос,

прочь ухожу с омерзением, в спешке.