Принцип бумеранга

– Тишина в зале! – громогласно потребовал судья, но замечание осталось без внимания.

– Беременная она! Выкидыш может быть!

– Да, вызовите же скорую!

– Вызвали!

– Лена! Лен, я люблю тебя! – продолжал беспомощно кричать Сашка. – Лен…

– Какой идиот додумался беременную на суд притащить?!

– Мужа её судят! Как же ей?!

– Лена, держись! Всё будет хорошо! Я вернусь, родная! Слышишь?!

Но никто не слушал бывшего милиционера, столь неожиданно объявленного отъявленным преступником. Растерявшись, Олег сел на деревянный скрипучий стул и уставился под ноги.

Гвалт превратился в сплошную какофонию, и уже ничего нельзя было разобрать. Кто беременный? Кого и за что судят? А он сам? Он-то что здесь делает? Кто все эти люди? А он? Он – кто? И зачем? Какое его предназначение во всём этом? Живёт для чего? Двадцатилетний стажёр впервые задумался над тем, что люди в давние времена прозвали смыслом, но, взглянув на лицо зверски избитого Сашкой и Максом подростка, сразу обо всём позабыл. Абсолютное равнодушие к происходящему на морде лживого ублюдка и величайшее торжество в глазах его матери, заставляли немедленно подняться и, отшвыривая со своего пути стулья да расталкивая столпившихся людей, подойти к сволочам, и одной плюнуть в рожу, а другому добавить синяков. Да с такой силой, чтобы башка его оторвалась раз и навсегда. И судили бы Рассказова вместе с наставниками. И по справедливости, – ребенка убил. Не обидно было бы. Но Олег ничего не сделал.

Жену Тропарева увезли в больницу, и вместе с ней зал покинуло несколько человек.

Стало просторнее. Напряжение исчезло без следа. Накрыла пустота. Саша сидел на скамье подсудимых, спрятав лицо в ладони и по вздрагивающим его плечам было понятно, – рыдает. Приговор Семенову дослушали в полной тишине. Он, небольшого роста и тоже осунувшийся, стоял, до крови закусив губу, и неотступно смотрел на Жучкова. Олег знал такой взгляд. Так снайпер смотрит на давно ожидаемую цель. Только в этот раз выстрела не случилось бы – патроны кончились. Рассказов усмехнулся. Два года назад у него патроны были, но он специально промахнулся. А, может, надо было попасть? И чтобы это дало? Нельзя изменить прошлое чьей-то смертью. Да, и ничем другим тоже. Чувствуя на себе взгляд Максима, участковый, бывший потерпевшим и, по какой-то нелепости ставший свидетелем обвинения своих же товарищей, ёрзал на стуле. Из-за травм ему одному разрешили не вставать. Человек недавно с больничной койки поднялся и ходил ещё с бодожком.