Принцип бумеранга

Этот город наш. Мы здесь хозяева. Усвоил, мальчик?

Уверенный взгляд её был жёстким, колющим в самое сердце, но голос мягким, убаюкивающим и даже добрым. Совсем не таким, как четыре месяца назад, в дежурной части, когда, увидев своего ребенка избитым и лежащим на грязном полу камеры, она испуганно завывала, будто сирена, а её муж умолял, ничего не оформлять. Олег хорошо запомнил, парню в Лондон поступать, и нужна была чистая биография. Пожалели, отпустили с миром, даже умыться помогли и какие-то примочки на избитое лицо сделали.

Жить будет, синяки через месяц сойдут. «Кого ни разу не били, тот жизни не знает», – напутствовал Семенов подростка, прощаясь с ним и, по-мужски, пожимая ему и его отцу руки. А родитель подростка соглашался и божился, о случившемся ни одна живая душа не узнает. Дрожащим голосом мужчина убеждал милиционеров, мол, понимает, наследник сам виноват. Перепило дитятко по случаю шестнадцатилетия. С кем не бывает, кто не был юн да горяч. Обещаний он не сдержал.

– Ты хорошо понял? – строго повторила госпожа вопрос.

Олег хотел возразить, но женщина не позволила:

– И благодари Бога, что я не посадила тебя вместе с этими уродами. Маму твою жалко. Да, и сам молоденький еще, не ломать же тебе жизнь…

Нужные слова, такие справедливые и правильные, которые он знал всю свою ещё короткую жизнь предательски встали комом в горле. Олег молчал, как нашкодивший щенок, и не отводил взгляда от красивого женского лица. Женщина умела за собой ухаживать, и угадать её возраст было непростой задачей.

Статус купчихи первой гильдии обязывал.

– И ещё, запомни нашу фамилию. Добреевы. Запомнил? Скажи, хорошая. Добрые мы люди, добро несем, весь город имеет работу и доход, благодаря мне. Надумаешь, уходить из этой помойки, найди меня, я тебя пристрою, не пожалеешь. Твоя фамилия, Рассказов, кажется. Сын телефонистки из расформированного ракетного полка на окраине города. Славная женщина. Мается одна всю жизнь на нескольких работах сразу.

Тебя сначала вырастить надо было, а теперь помочь жизнь взрослую начать. Так ты помни мою доброту, мальчик. Одумаешься ещё, может, и начнешь жить, как человек, а не слуга…

Добреева добродушно улыбнулась, покровительственно потрепала Рассказова за давно нестриженый вихор, и из того, как грациозно она села за руль, было понятно, – ей абсолютно неважным было, что собеседник скажет в ответ, да и будет ли отвечать. Она была главнее всех.