Легенда об Эльфийской Погибели

Завидев рукоятку оружия, толпа замерла: убежден, каждый подумал, что подарком окажется легендарный меч Уинфреда, так много значащий для Греи и ее жителей; к сожалению или к счастью, Ханта не настолько ценили как союзника короны.

– Прошу, вытяните руки, – ласково произнес магистр, будто церемония и вправду трогала его сердце.

На левое запястье каждого из супругов Рагна надел открытый браслет из необычного сплава металлов. Свет переливался на его отполированной поверхности, отбрасывая синие, даже фиолетовые блики, завораживая и влюбляя.

Никогда прежде я не видел подобного; в наших краях таких вещей совершенно точно не делали. Склонившись над браслетами, магистр что-то тихо нашептывал, и по залу разлился терпкий запах вербены. Из его ладоней полился теплый свет, запаивая кольца; те сжались, плотно обхватив запястья обладателей.

– Не расплавить пламенем, не разрубить мечом, – торжественно объявил магистр. – Так же как и отныне связывающие вас семейные узы.

– Отныне и навсегда, – добавил Хант.

– Отныне и навсегда, – тихо повторила Ариадна.

Во время бала Минерва не покидала меня ни на миг. Когда я кружился в танце с другой женщиной, ее волосы, будто дуновение ветра, щекотали мне шею, а от ее взгляда по спине бежали мурашки. Она была со мной, даже если нас разделяли десятки метров бального зала; поселилась под кожей ощущением чего-то холодного и захватывающего. Я не мог позволить повториться тому, что случилось на предыдущем балу, но и ей теперь не приходилось завоевывать мое внимание прикосновениями; хватало лишь намерения.

И только взгляды, что я тайком бросал на Ариадну, спасали мою душу; впрочем, и они приносили мало утешения. Она была сломлена; изображать счастье быть женой того, в присутствии кого каждый сантиметр тела полыхает стыдом и гневом, давалось ей непросто, и все же она справлялась, хоть и намеренно не прятала грусть в глазах. Я пробирался к ней через многочисленные руки и пышные подолы, через запахи духов и сладкие речи, пока она терпеливо ждала, принимая лживые поздравления.

– Ваше высочество, – поклонился я. – Прошу, подарите мне танец.

Под одобрительный кивок матери Ариадна выразила свое согласие, молча подав мне руку. По телу прокатилась волна тепла, прогоняя морозные следы, что оставили пальцы Минервы; поразительно, какими разными были главенствующие в их натурах стихии.

Впервые за день я увидел ее улыбку.