В одно окно смотрели двое

Антип, оставшийся без добычи и немного растерявшийся, вскоре нашёлся и, влекомый чувством охотника, теперь стал расставлять словесные силки, но, сконфуженный неудачей, делал это так грубо и открыто, что ни одна дичь не попалась бы в его сети. И только Капитолина, которая сама и заставляла расставлять его эти сети, стала потихоньку запутываться в них, чтобы не охладить охотничий пыл и подогреть его мужское самолюбие тем, что он якобы так ловко справлялся с отловом.

– Это естественно, – сказал Антип. – Я многим вам обязан, и дело чести послужить вам.

Но даже если бы вы не были моим наставником, даже в этом случае я бы счёл за честь исполнить любую вашу прихоть.

– Вот как? И откуда же такая надобность в вас возникла? – Капитолина огибала стол, а Антип всё это время провожал её взглядом, любуясь неторопливым движением бёдер, благо этому способствовал покрой платья и то, что Капитолина всё это время находилась к нему спиной. Она вышла с другой стороны стола и неторопливо стала заходить ему за спину, как бы намереваясь сделать новый виток вокруг стола.

– Это необъяснимо. Просто я чувствую, что сие желание живёт во мне, и когда я вас вижу, оно ещё больше разгорается. Хотите – проверьте меня, и вы убедитесь, что я не придумываю. Это идёт от сердца моего.

– У вас есть сердце? – как бы удивлённо спросила она. – Какая незадача. А хотя что я такое говорю? У каждого человека есть сердце. Так, говорите, испытать вас? Ну что ж, извольте.

К этому времени она совсем зашла ему за спину, а он, всё время провожавший движение поворотом головы, уже не видел её, но разворачиваться не стал, надеясь увидеть её с другой стороны от себя.

Капитолина же внезапно остановилась почти вплотную к нему, и Антип, находясь между ней и стулом, не в состоянии был развернуться, боясь неловко задеть её.

– Что же мне придумать такое, чтобы вы проявились? – Капитолина стояла, буквально касаясь его лицом, и горячее дыхание, которое Антип почувствовал на шее и волосах, зажгло в нём откровенное желание.

Не в силах сдержать себя, он закрыл глаза и ждал, что вот-вот она обнимет его своими маленькими, нежными, но крепкими руками, припадёт головою к его широкой спине и отрешённо прошепчет: «Антип, милый, я так страдаю без твоей любви!» В один момент он даже провалился в какую-то пропасть своего сознания, чёрную и бездонную, летел в неё, не осознавая ничего, и только ощущение задевшей его ноги юбки вернуло юношу к реальности, когда Капитолина опять продолжила движение.