Формула Z

Вообще он стеснительным субъектом не был и обычных девочковых девочек любил и дернуть за что удобно, и хлопнуть где позвонче. Но то обычные, а то Яна. Чем реже она бывала на уроках, тем сильней Саня стеснялся к ней подойти и наблюдал за ней из своего одиночного бункера № 666 (так называлась его парта, если кто не в курсе), краснея, когда черные дыры поворачивались в его сторону.

Непонятно всё было с ней, с этой Яной.

Да и вообще с девчонками было непонятно. Непонятно было главное: зачем они.

То есть Саня знал биологию, конечно, и как всё это бывает, но ведь дело не в этом.

Что, природа не могла сделать у человека, как у всяких там улиток? И даже ладно, Он и Она, допустим; но почему не просто разное тело, почему еще вот это вот всё? Почему девочки – это именно девочки, а не просто люди с другими телами?

Сане не раз приходила стрёмная мысль: интересно, а как это – быть девочкой? Как это изнутри, как оно вообще бывает? Она была совсем стрёмной, эта мысль, гораздо хуже тех самых, и Саня отгонял ее.

А девочки оставались какой-то загадкой ходячей, и почему-то это было тоскливо. Не от той или другой девочки (хотя и Яна засела в голове, и Юля всё время мелькала перед глазами), а в целом – от того, что они рядом. А когда рядом загадка и ты не знаешь ответа – нельзя не тосковать.

Девчонки – они ведь вообще какие-то особенные. Они удивительные, если совсем уж. Это как люди улучшенного сорта. Кажется, что они сделаны из чего-то драгоценного. Невозможно представить, что они тоже умирают, как все.

Это как картина, какая-нибудь Мона Лиза, повисела немного в своем музее – и всё, труп, и давай лови время, сколько-то там лет, пока она с тобой.

А что совсем невозможно, ну просто совсем – это когда они умирают еще не старые. В новостном топе всё время выпрыгивали заголовки с войны, несчастные случаи, всякий криминал, ДТП – и Саня всегда пролистывал побыстрей, стараясь не смотреть, но всё равно в глаза успевало впрыгнуть: «14-летняя… оторвало… училась в восьмом… заживо…» Трусло, ругал себя Саня, не давая взгляду тянуться за страшным, но тот всё равно тянулся, и иногда Саня с размаху нырял в это страшное, как в кислоту, и не спал ночами, и крепко прижимал к себе подушку, представляя, что это Яна или Юля… Почему-то, когда умирают мальчики, это не так, особенно если герои.

Хоть и мальчику умирать – хорошего мало. Сам-то Саня точно не собирался делать это в ближайшие двести лет…

Ну, и последний вариант звали Лёхой.