Неизведомости

Не давая себе опомниться и стремясь сполна насладиться бурлящими внутри эмоциями, к которым он всегда так стремился, размашистым жестом Илья сбросил пальто и перемахнул через перила. Едва ноги оторвались от земли, он ощутил невероятную радость полета, каждой клеточкой тела торжествуя победу над страхом.

Но эйфория ожидаемо длилась недолго. Как только мост бескомпромиссно остался за спиной, а перед глазами открылась мертвецки-холодная речная гладь, отражающая тяжелые свинцовые облака, в голове разом истошно завопили сотни голосов.

За две секунды полета Илья, казалось, успел обдумать тысячу мыслей, яркими кометами, пролетевшими перед глазами. Большинство из них вполне логично указывали на неимоверную глупость поступка, но деваться уже было некуда – холодные воды Москвы-реки неминуемо приближались.

Сперва Илья почувствовал сильный удар об воду, сбивший дыхание. Он усиленно заработал руками и ногами, пытаясь вынырнуть и вдохнуть спасительный воздух, но внезапно почувствовал еще один удар, погрузивший его на самое дно.

Последнее, что увидел Илья, теряя сознание, был бледный луч света, медленно затухающий в толще мутной воды.

Илья с трудом открыл слипшиеся веки и увидел перед собой белоснежный потолок больничной палаты, залитой ярким солнцем.

– Значит, меня спасли, – мелькнула первая мысль. – А магниты? – проследовала за ней вторая.

Илья аккуратно попробовал приподняться на кушетке и осмотреться. Больничная палата оказалась просторной и приветливо светлой. Выкрашенные нежно-зеленой краской стены были увешаны портретами элегантных бородатых мужчин, среди которых по каким-то отдаленным школьным воспоминаниям удалось распознать Пирогова, Склифосовского и Боткина.

Через стекла больших светлого дерева шкафов, расставленных по стенам, поблескивали медицинские склянки и приборы. На маленьком прикроватном столике ярким пятном во всем пастельном убранстве комнаты выделялись фрукты. На первый взгляд палата выглядела вполне обычной, однако Илья не мог отделаться от ощущения какой-то общей декоративности, словно он попал в реконструкцию больницы из исторического фильма.

– Проснулись, голубчик? – В дверях стояла девушка, одетая в серое длинное платье с белым кружевным воротником, опоясанная белым же передником. На голове ее нимбом светилась белая косынка. – Карл Иванович! – позвала она кого-то в коридоре, – наш ныряльщик проснулся!

Сияя приветливой улыбкой, плохо скрывающей неподдельное любопытство, девушка вошла в палату.