Какая же ты бездна – человек!

В первом ряду сидел сам директор театра и с задумчивым лицом слушал «фа-диез минор», как он называл «Венгерский танец» Брамса под номером пять. Когда в зале наступила тишина, которая спустя несколько секунд (столько времени потребовалось онемевшим от восторга слушателям) взорвалась криками и громкими аплодисментами, директор встал и направился к сцене. Подойдя к Стиву Якоби, он крепко пожал ему руку и поздравил с успехом.

– Объясните мне, пожалуйста, – спросил он, обращаясь к оркестрантам, – как удалось так гениально сыграть без единой репетиции?

– Спросите об этом двести тактов тишины, – ответил старый Густав и рассмеялся.

Вслед за ним засмеялись и другие музыканты.

– Да ну вас! – пробурчал директор. – Сказали бы уж, что двести тактов смеха.

– А что? Это мысль! – воскликнул Стив Якоби и взмахнул дирижёрской палочкой.

Константин Шабалдин

Точковщик

Моим друзьям – Антону Безбородову и

Виталию Рыбальченко.

Историк поспешно отвернулся от микрофона и откашлялся, в горле першило.

От всех этих недавно пробудившихся, как всегда, невыносимо воняло плесенью и ацетоном. Он продолжил:

– Сначала было стрёмно. Все шугались. Потом как-то уже пообвыклись и стали присматриваться. Вспоминать. Но долго ещё называли друг друга по номерам криокамер. Кстати, придумать себе новое имя не такая уж и простая задача, попробуйте как-нибудь на досуге. Это же не псевдоним взять, это навсегда. Я вот так и не смог, все называют меня просто «Историк».

И вот Четыре Пятёрки, Двойка тоже не смогла, хотя и была в первой партии проснувшихся. Так что пока будете под номерами.

Федя Рефератов переглянулся с Двойкой, и они пошли на выход из огромного зала, который Историк уже давно нарёк «Историческим». Для них, проснувшихся первыми, посещение уроков истории было необязательным. Но всё равно ходили. И Вася Бонапарт ходил, и Брэд Афанасьевич Пит, и даже Маргарита Львовна Будённая, хотя у этой старухи, как ни странно, с памятью было лучше всех.

Остальные время от времени начинали «плыть», забывали элементарные вещи, путались в словах. Федя, например, регулярно забывал, как завязывать шнурки. А уроки Историка вносили ясность в мутные мозги, помогали удержать в сознании короткую историю Пробуждения. Вот и ходили невзирая на статус ветеранов и тяжёлый липкий смрад, уже въевшийся в стены Исторического.

– Имена, – ехидно усмехнулась Двойка. – Подумаешь, имена.