Какая же ты бездна – человек!

Если с корабля уйдут самые активные, те, кто почти полностью восстановился после контузии, наступит вот это самое. Ну, хаос там всякий и вообще.

– «Вообще, вообще», – передразнил Историк. – Ничего страшного с ними не будет. Иди собирайся, у нас мало времени.

И Федя пошёл. Только спросил напоследок:

– Ты говоришь, что и Двойку тоже хотел на планету взять. Но ведь у неё не было специальности, она так и не вспомнила.

– Дурак. Зачем молодым девкам специальности?

Федя кивнул и пошёл в рубку.

***

Два смотрителя, вооруженных автоматами, резались в карты.

– Там сзади Историк идёт, он вам щас  устроит, – сказал Федя.

Смотрители замешкались, и он прошмыгнул в рубку.

Заблокировал дверь и врубил сирену. Большой Сбор. Не дожидаясь, пока народ соберётся в Историческом, он включил громкую связь и начал говорить. Он рассказал о предательстве Историка, о райской планете, о великой миссии. О Двойке тоже рассказал. Он вспомнил все слова, которые знал, и даже спел: «Кипит наш разум возмущённый и в смертный бой вести готов».

Дело сделано. Теперь Историк не отвертится. Его было даже немного жаль. Убьют ведь. Ну и пусть, он же Двойку не пожалел. Федя ждал, когда в рубку ворвутся смотрители и начнут его бить, но никто не приходил. Тогда он сам пошёл в Исторический.

Там собралось человек двадцать ветеранов. Они спокойно беседовали с Историком.

– Синтезаторов половину ты же нам оставишь?

– И жратвы, и оружия. Мне же просто не погрузить всё, что на корабле! Здесь ещё на тысячу лет хватит.

А вы теперь – экипаж. Вы теперь этих в плесени – к ногтю. Вы элита, а они слякоть. Сечёте?

С ним соглашались. Ему поддакивали и одобрительно хлопали по плечу. Им гордились и восхищались.

– Вы наш первопроходец, собой жертвуете, на освоение новых земель – как на амбразуру! – восторженная девица повисла на шее у Историка и сочно его расцеловала.

Историк насмешливо глянул на Федю.

«А чего я здесь? – подумал Федя. – Мне точковать надо».

***

Вскрывая очередной гроб, Федя обратил внимание на панель в изголовье.

Она была ярко-красного цвета и бросалась в глаза, но раньше ему до неё почему-то не было дела. А теперь он выволок из гроба икающего мужика и ударил кулаком по этой панели, на которой мелкие буквы на незнакомом языке, очевидно, сообщали о чём-то важном. Тонкая жестянка легко отвалилась, и Федя увидел джойстик и две кнопки. Красную и зелёную. Он вспомнил. Это ручное управление.