Шофёр. Назад в СССР

Когда копейка тормознула у зеленых, сделанных из узкой доски ворот моего дома, мы с Михаилом Федоровичем распрощались. Звонко щелкнув дверью его машины, я выбрался наружу. Посмотрел на родительский двор.

***

Станица Красная. Вечер того же дня.

Двор Ваньки Кашевого

– Больно ты, Ваня, добрый стал, – Серый посмотрел на Ваньку Игнатова по прозвищу Кашевой свысока, – я тебе что говорил делать? Или ты всю жизнь хочешь кашу свиньям возить? Что б тебя поэтому и дальше Кашевым прозывали?

– Нет, Паша, – поджав пухлые губы, Кашевой принялся разглядывать собственную обувь.

Пашка Серый отвел его на разговор, когда в восьмом часу вечера вернулся с работы. Кашевой к этому времени был уже дома, управлял скудную свою худобу, помогая матери.

Пашка Серый зашел к ним на баз, как к себе домой. Попросил Кашевого на разговор. Мать Ваньки – полная колхозница встретила Серого с улыбкой. В семье Кашевого Пашка Серый, их свояк, был на хорошем счету.

Когда они вдвоем зашли за угол и пошли по улице туда, где начинался “низ” станицы, Серый сначала протянул Кашевому сигарету с фильтром, спросил:

– Закуришь?

– Да не Паш, – отказался вежливо Кашевой, – не хочется что-то.

Кашевому хотелось. Очень хотелось, потому что Пашку он боялся, и нервы ходили ходуном. Но, в то же время, он знал, что за сигаретку потом придется расплачиваться.

Когда они отошли подальше, Серый, убедившись, что на заросшей, малонаселенной улице нет лишних ушей, повел тот самый разговор:

– Больно ты, Ваня, добрый стал…

Дело, естественно, касалось того, что Кашевой взял на буксир Игоря Землицына.

– Ты думаешь, – надувал ноздри тонкого носа Серый, – это тебе все по доброте душевной? Пользуется он тобой! Посмотри на него! Молодой, только неделя в гараже, а уже че вытворил? Че учудил? А теперь еще и рисуется! Перед шоферами красуется! Слышал, че говорили? Что ставит Землицин на газон коробку в две руки! – Серый сплюнул, – это он землю, Ваня, роет, а нам – яму! Хочет с гаража повыше прыгнуть! Сегодня он видный парень на гараже, завтра комсомолец, а потом кто? Потом его уже направляют в политех армавирский учиться! А знаешь, что потом?

– Что? – сглотнул Кашевой испуганно.