В долине смертной тени (Эпидемия)

И у вас нет никаких оснований его не разрешать, граждане своей страны имеют право собираться вместе и высказывать претензии к власти. Вплоть до ее отставки.

Азаров и Ратманов смотрели друг на друга, в их взглядах горела неприкрытая враждебность. Соланж с откровенным изумлением наблюдала за ними.

К ним поспешно подошел Герман Владимирович.

– Стоп, ребята, – сказал он, вставая между братьями. – Вам, как на ринги, лучше ненадолго разойтись. Не стоит продолжать разговор, если невозможно прийти к согласию.

Когда я занимал должность вице-премьера, то старался придерживаться именно такой позиции. И это помогало. Иди, – слегка подтолкнул он Михаила Ратманова.

Михаил Ратманов недовольно отошел от них.

– Видите, мадам, какие у нас пылают тут страсти, – сказал Герман Владимирович. – Во Франции такое не наблюдается?

– У нас случается и не такое, но никогда не сажают только за призыв выйти на митинг, – ответила Соланж. – Мне этого, по-видимому, никогда не понять.

– А вам хотелось бы?

– Соланж неожиданно заинтересовалась Россией, – вмешался в разговор Святослав. – Мы ей представляемся дикарями, одетыми в современную одежду. Не правда ли?

– Твоя интерпретация моего интереса не имеет отношение к действительности, – довольно резко возразила Соланж. – Но мне действительно интересно. Я многое не понимаю. Мне бы хотелось подробней расспросить вас, мсье, Герман Владимирович. И вас, мсье Алексей. А вот на Святослава я не надеюсь, он сам плохо знает свою страну.

Я права? – посмотрела она на него.

– Я потому и уехал из России, что не могу ее принять, – ответил Станислав. – Тебе, в самом деле, лучше за разъяснениями обратиться к отцу и братьям. Уверен, они тебе не откажут.

– Разумеется, дорогая Соланж, мы всегда готовы вам помочь, – отозвался Герман Владимирович. – Алеша, ты согласен?

– Не вижу никаких препятствий.

– Вот видите, как все хорошо складывается, – улыбнулся Герман Владимирович.

 – Нам всем будет, чем заняться во время этого вынужденного затворничества.

24.

Постепенно предназначенные для коктейлей бутылки вина были опустошены, и разговоры стали стихать. Все собрались уже покинуть зал, как внезапно в него ворвался отец Варлам. После ужина он незаметно исчез, а теперь вдруг появился. И загородил своим телом выход, не позволяя никому покинуть помещение. Все удивленно уставились на него.