Мамонтов бивень. Книга первая. Сайсары – счастье озеро. Книга вторая. Парад веков

– Ничего. Я поговорю с Паромчиком. Поедешь, я сделаю, – ещё пытался обнадёжить Олега Карим.

Но и после разговора с комиссаром районного штаба якутских отрядов Паромовым Вячеславом, студентом четвёртого курса юридического факультета, ничего не изменилось.

– Нет у нас мест! – говорил двадцативосьмилетний большеголовый со слабо развитым, но стройным длинным телом студент. – Юристов десять человек Центральный штаб срезал. Без них уже больше семидесяти человек в твоём «Эфиопе». Это же не отряд, а целая дивизия, товарищ командир.

– Мне не дивизия нужна, а каменщик, – доказывал со свойственной ему выработанной годами активной деятельности настойчивостью Карим Гайсанов. – Он сделает там в десять раз больше, чем твои десять юристов. Аргумент, приведённый экономистом юристу, хотя и командиром комиссару, заставил того резко, что было необычно для Вячеслава Паромова, вздёрнуть давно не стриженую голову и снисходительно скривить полногубый рот в прощающую улыбку. Этой улыбкой он показывал, что принимает заявление командира «Эфиопа» за очередную блажь новоявленных Чапаевых и априори прощает ему мелкие прихоти.

– Мы и так тебе позволили многое. Сколько там с твоей Новокузнецкой родины Насреддинов понаехало? Нет! Не могу. Списки уже отправлены с Артюховым в аэропорт. Он уж, наверное, и билеты купил. Раньше надо было, – он перевёл взгляд с командира на Олега Батурина, и, видимо, вид обречённого и удручённого юноши вызвал в нём какую-то каплю сомнения в непреклонной твёрдости своего «Не могу!»

– Ты зайди ко мне в Б-310, правую, числа 16-го, если хочешь.

Заходил Батурин 16-го. Ничего это не изменило.

Командир улетел с первой группой квартирьеров в двадцатых числах мая. Мартынов Григорий, студент, с которым познакомился Олег в профилактории и который пригласил его поехать в отряд с ним, улетел со второй. Так что рекомендации Григория Олега Кариму – не сработали.

Связи оборвались…

В этот же день, пройдя по дальней от Актового зала лестнице, Батурин всё же осмелился повернуть к нему, сверкающему взорванными кострами ослепительных люстр.

Олег удивлялся взбесившемуся сердцу, стучащему в грудь изнурти мощными, когтистыми лапами взбудораженного зверя. И если предзальный хаос постепенно переходил в порядок, то в Олеге, наоборот, усиливалось только первое.