Счастливой быть не запретишь

Я что, клоун, что ли, развлекать и веселить?

Ирина отчётливо поняла, что особой деликатности и терпения от Паши ждать не приходится, не тот он человек, и взялась за дочку сама. Придумала историю с обследованием в медицинском центре Великого Новгорода, поселилась у них с зятем, взяла на себя готовку, ненавязчиво посадила Таню на диету и в прямом смысле выгуливала её по вечерам. Материнская забота сделала своё дело, и девушка начала понемногу оживать: иногда на губах проскальзывала слабая улыбка, а вместо поедания печенюшек и конфет она пристрастилась к вязанию.

Вывязывая шарфики с несложными узорами для мамы, Паши, брата и его семьи, Таня успокаивалась: руки делали своё дело, а мысли утекали далеко-далеко, в счастливое детство. Она стала говорить об отце, вспоминала моменты, связанные с ним, и боль притуплялась, оставляя вместо себя грусть. С этим чувством уже можно было жить. Ирина вздохнула с облегчением и вернулась в Ручейки. Тут-то её и настигли воспоминания, навалилась тоска, обострились хронические болячки, пропал аппетит, ведь, пока она опекала Танюшу, о себе не задумывалась. Как-то в телефонном разговоре с сыном Ирина невзначай упомянула, что почти не спит. Вадим забеспокоился, настоял на врачебной консультации, а сам, переживая за мать, взял отпуск на две недели и привёз погостить на все летние каникулы дочку Олесю, которая потом и вовсе осталась жить у бабушки. В холодном алтайском климате девочка часто болела, да и Вадим с Наташей давно планировали перебраться поближе к родным. Смерть отца только ускорила этот процесс. В Ручейках Олеся пошла в школу, а родители всё решали вопрос с переездом и новой работой. У Ирины появилась цель: она кормила внучку, помогала с уроками – впадать в уныние было некогда. По вечерам, когда Олеся ложилась спать, женщина тихонько плакала, разговаривая с портретом Сергея в траурной рамке. Олеся, слыша её шёпот и всхлипывания, просыпалась, приходила к ней в комнату и утешала. И боль отступала, постепенно притупляясь. Жизнь брала своё, нужно было работать, поддерживать Таню, контролировать внучку. Когда девочке исполнилось четырнадцать и появились первые кавалеры, бабушка, чувствуя свою ответственность за её судьбу, держала руку на пульсе Олесиной жизни.

* * *

Именно в этот период в жизни Тани появилась бабушка Вера, мамина мама. Когда-то давно она, не приняв в семью зятя и не простив Ирине своеволия, практически перестала общаться с дочерью и не нянчила внуков.