Другая реальность

Грустное очарование рассеялось, праздник плавно переходил в обычную пьянку, но все чувствовали, что стали ближе друг другу, как люди, имеющие общую тайну, или как друзья, случайно обнаружившие склонность к общему пороку. Я улыбнулась про себя: группа «передовой советской молодежи», вконец задолбавшая своих преподавателей «поклонением перед западной культурой», по ночам, в лесу, тайно распевает русские народные песни. В памяти откуда-то всплыла фраза: «Вот такой пердимонокль!». Я хихикнула. «Похоже, алкоголь ударил в голову», – мелькнула мысль.

И почти сразу стал невыносимым жар от костра. Я отодвинулась, потом встала и немного отошла вглубь леса. Ночная прохлада быстро привела меня в норму, обступившая со всех сторон непроглядная тьма пугала, хотелось назад, к людям, но лень было шевелиться, и я стояла, привалившись спиной к березе, и издалека рассматривала огонек костра, едва заметный за плотной стеной деревьев. Лес глушил все звуки, и, казалось, там, у огня, никого нет.

Вдруг послышался отчетливый хруст веток, я вздрогнула, но, услышав голос Бека, успокоилась.

– Катюша, я тебя, кажется, напугал?

– Еще бы! Крадешься, как тать в ночи. – Никаких объяснений не хотелось, и я решила прикинуться совсем пьяной.

– А я смотрю, тебя нет, ну и пошел искать. Лес ведь кругом.

– Ну, вот и нашел, веди теперь к костру, а то я и в правду трухнула.

Мне не хотелось оставаться с ним вдвоем, я знала, что он питает в отношении меня какие-то надежды, и объяснения не входили в мои планы.

Но в его – явно входили.

– Ну, что ты от меня все бегаешь, случилось чего?

– Ничего, все нормально. Мы же договорились, что за лето я все обдумаю. Я и обдумала.

Бек кипел, но сдерживался, как мог:

– Не увиливай от ответа.

– Я и не увиливаю. Ты меня еще ни о чем и не спрашивал.

– И спрошу. Только ответишь ли?

– Валяй. Клянусь говорить правду и только правду.

– Не паясничай. Ты что, кого-то встретила?

– Да.

– И это у тебя серьезно?

– Да.

– И у него?

– Да.

По-моему, мои лаконичные ответы его доконали, и он сбавил тон:

– И что же дальше?

– Не знаю, скорее всего – ничего.

Бек смотрел на меня уже скорее участливо, чем раздраженно, и я снова увидела в нем друга, верного и понимающего.

– Что-то я не пойму тебя: если все так серьезно, то почему ты так говоришь?

– Именно потому, что все так серьезно.