Волки купаются в Волге

– Да, надо ехать.

На улице под ногами скрипел снег, дворники еще не вышли. Первым транспортом доехали до платформы. Здесь было очень тихо и очень холодно. Подошла тусклая электричка. Дорога прошла в молчании, за окном загорались размытые огоньки.

– На следующей, – лишь сказал Витя.

Саша кивнул.

Они сбежали с платформы, пошли лесом.

– Далеко тут? – спросил Саша.

Витя не ответил, он смотрел вперед. Саша проследил его взгляд и увидел Марину. Еще издалека она помахала им рукой в белой вязаной варежке.

– Ба! Ребята!

– Значит, всё? – спросил Саша, когда она подошла.

– Что, всё?

– Легла с другим?

– Почему «легла»? Я сегодня вообще не ложилась. Очень спать хочется. Всю ночь проговорили. Наговорили на лагеря!

– Он сказал, – Саша указал на Витю.

Витя пристрастно рассматривал лес, ветки.

– Ты ему поверил? – удивилась Марина. – Как ты мог ему поверить? Как ты мог хоть на секунду представить…

Саша упал на колени.

– Прости, прости! Действительно, как я мог… Как я мог!

Марина вздрогнула, ее лицо стало жестче.

– Встань, – сказала она. – Как ты можешь так унижаться? Жена все-таки не ночевала дома, а ты на коленях перед ней.

Саша встал по-звериному: быстро и вместе тяжело. Ударил по замазанному снегом стволу липы кулаком так, что сам весь разом как поседел.

– Скажешь, не легла? – покосился Витя со значением, даже таинственно. Таинственно, потому что не совсем понимал, о чем говорит. У Вити никогда не было женщины.

– Как же я могла лечь, сам подумай! – громко ответила Марина.

 – У Платкова же, с позволения сказать, триппер.

Пошли к платформе. Марина и Витя шли впереди, о чем-то говорили, смеялись. Саша порядочно отстал.

– Эй, догоняй! – крикнула ему Марина своим высоким детским голосом.

Саша остановился, закурил суетливыми движениями под разбитой о ствол рукой, словно ловил птицу. Лицо его осветилось и потухло. Он ускорил шаг.

* * *

Сутулый человек в рыжем замшевом пиджаке с выпущенным кружевным воротником белой сорочки и молодая расплывчато красивая женщина сидели на лавочке возле отделения Загса.

Был летний день. Салатовая листва лип с зябкой истомой роняла капли утихшего дождя, чернели мокрые стволы. Из-под ног пахло песком.

– Мы – так… Это не развод… Это, чтоб материну квартиру за собой оставить, – с тревожным подобострастием заглянул Марине в глаза Саша.

– Конечно, Саш, конечно, – улыбнулась Марина.

– Нет, я серьезно. Я не собираюсь с тобой разводиться. Это глупо.