Небо Мадагаскар

– Почему?

– Искусство – это познание, знание, а знание – это воспоминание. Так говорил Платон. Это молодость, счастье, вечность. Это секс, наркотики, сигареты и выпивка. И безумие – верх всего.

Навстречу им вышел Датви.

– Какая встреча, – улыбнулся он им и добавил: – В 35 трудно найти девушку, если у тебя нет машины и работы.

– Времена поменялись, – ответствовал Мага, – сейчас главное деньги, известность и харизма. Можно быть блогером, певцом и писателем. Сейчас модно читать.

– Я не читаю совсем, – забеспокоился Датви.

 – Вытаскиваю мысли из своей головы.

– Это тоже неплохо, – ответила Нада, – потому что сжигание книг – это чтение. Голова – костер, книги – дрова.

– Да, раньше люди были умней, – произнес Мага, – потому что табак закручивали в газеты, они читали легкими их. Сейчас пустота.

– Сейчас предлагается самому писать на бумаге, – не согласилась Нада.

– А если человек не писатель? – вопросил Датви.

– Да писать письма хотя бы, – фыркнула Нада. – И скажите, какое самое крутое слово в мире?

– Писатель, – сказал Датви.

– А поэт? – возразила Нада.

– Писатель – это и поэт, и прозаик, и драматург, – пояснил Мага.

– Вот именно, – добавила Нада. – Сама знаю. Дурачусь. Пойдемте кататься на машинах.

Ребята вернулись, нашли автогонки и окунулись в детство.

– Блок писал прозу и рубил ее на стихи! – кричала Нада.

– Берроуз – это не писатель, это наркотик! – вопил Датви.

Мага молчал, только в конце сказал, что они все чудаки.

– Не знаю, откуда такой вывод, – добавил он после, – но так захотелось сказать.

Можно ведь орать «член – это насос, который выкачивает из женщины всю грязь», но я не буду озвучивать это.

– Уже озвучил.

– Только для вас, – парировал Наде Мага. – Хочу прочесть всего Томпсона.

– Читай, – сказал Датви.

– Попробую скоро. А вообще, сейчас время книг, которые можно с любого места читать.

Ушли от каруселей, зашли в сумасшедший дом, выстроенный на аллее, с открытыми дверями и койками, на которых может любой полежать и полечиться от болезней Декарт и Паскаль.

Трое прилегли на кроватях и закурили.

– Добротное сумасшествие, – сказал Мага.

– Сочащееся по стене и стекающее в ведро, – добавила Нада. – Когда здесь никто не лежит, то светит солнце – всегда. И хочется сказать, что сумасшедший тот, для кого реальность нормальна, время естественно, смерть неизбежна. Это надо лечить.

– Свобода – это то, куда запирают, – сказал Датви.

– Почему? – не согласилась с ним Нада.