Небо Мадагаскар

– Свобода – это замкнутое пространство, оно в творчестве, а это закрытые места: бумага, синтезатор, полотно, – объяснил Датви. – Вот снимают фильм на природе, и что? Там свобода потом, на экране, там искусство, а не в процессе съемки. Съемки – это работа, кино – это наслаждение.

Взяли по тонику, забросали свои желудки жидкостью, вымерли в одном месте и воскресли в другом.

– Где мы? – спросила Нада.

– На улице Руставели, – прочел Мага табличку.

– И что он писал? – снова спросила Нада.

– Улицы и писал, – пояснил Мага, – строки есть улицы, дома между ними – пробелы.

Попили газировки на углу и пошли в гости к Датви, чтобы играть в Xbox.

9

После гонок внутри экрана, выходящего наружу микрочастицами, пили горячий чай.

– У животных тоже есть национальность, – сказала Нада и сделала глоток.

– Порода?

– Национальность, – повторила для Датви Нада.

– Я понял, – ответил Датви, – и мне почему-то подумалось, что скоро русские хлебнут Циолковского и Гагарина, заразятся ими и сами станут приезжими в России.

– И будут продаваться таблетки Марс, Юпитер, Сатурн, – сказал Мага. – Выпил Венеру – и ты на ней.

– О, интересно очень, – промолвила Нада и помыла стакан.

Она раздула щеки и с шумом выпустила воздух из них. Мага рассмеялся, в том числе и отсутствием зуба, и взял с полки книгу.

– Что за книга? – спросила Нада.

– Не моя. Блока. Его стихи.

– Хорошие. И я тут подумала, почему созвучны слова «девушка» и «дедушка»?

– Потому что между ними много общего, – пояснил Датви, – я бы даже сказал, что иногда они одно и то же.

– Поразительно, – удивилась Нада.

– Да, – отчеканил Датви.

Чай пах имбирем, неся по своим волнам чаинки, будто из прошлых лет, танковых, пушечных и мясных, проникнутых кровью восемнадцатилетних людей, учащихся в университете и пьющих водку и пиво между занятиями. «Кораблекрушение! Все испытали его, все окунулись в него, каждый пережил переход в тридцатилетие, когда ты уже другой человек, полностью обновленный, без дурачеств, знакомств, юности, выноса мозга, гулянок по вечерам и ночам, города Сочи в глазах, на устах и на сердце».

– А вот интересно, когда победят смерть? – спросила будто никого Нада.

– Смерть? – переспросил Мага. – Трудно сказать. Должны.

– Смерть может уйти, – сказал Датви, – но надо понять, что умирает только имя человека, его кладут в гроб, а сам человек живет.

– Интересная мысль, – отвернулась Нада и начала изучать книги.