Дорога к сыну

Да здравствует, пылкое солнце, влюблённое в жизнь, – пылкое солнце, огнём своей бескорыстной откровенной любви разбудившее досель дремавший мир. Слава Аллаху, слава Великому и Высокому, сотворившему нас и населившему людьми земли и страны! Слава Мудрому и Справедливому, создавшему растения и животных, воду и землю, огонь и воздух! Да будет так ныне и завтра, как было это вчера и раньше – пусть жизнь продолжается, и мы поспешаем за ней, радуясь и смеясь, плача и страдая, любя и надеясь, умирая и заново рождаясь.

Было светло и чисто, легко и свободно, дышалось так счастливо и радостно, будто ты родился заново. Дышалось во всю грудь, как после весенней грозы, как после первого поцелуя любимой Женщины, как после встречи с дорогим и очень близким человеком, которого не видел уж много лет и с которым связаны самые прекрасные мгновения твоей жизни.

Видя его перед собой и общаясь с ним, ты чувствуешь, как валится с плеч тяжёлая ноша ежедневных забот и тревог.

Я с некоторой опаской покосился на старика, твёрдо убеждённый, что именно он и вызвал к жизни всю эту красоту – и город, и людей, и чистый солнечный зрачок в голубом глазном яблоке неба. Мой загадочный сосед почувствовал этот опасливый взгляд испуганного человека и ласково тепло улыбнулся – видимо, простил мой поспешный язык.

Гибкими толчками изящных пальцев, перебирая лазуревые зёрна своих чёток, он продолжил прерванную повесть под размеренный мелодичный перестук костяшек и добродушное урчание электрического двигателя одухотворённого троллейбуса.

***

«А случилось вот что. Это было горько и страшно.

Включили как-то под вечер телевизор, а на стекле внезапно возникло лицо пожилого мужчины, во весь экран. На лице мужчины – большие огромные глаза, как два осколка мирного неба, разбитого о вздорную землю. Как две смертельно раненые птицы, глаза падали на землю боли и страданий. Птицы падали и просили о пощаде, а земля, будто кошка, поджидала свои жертвы.