Дорога к сыну

Глаза мужчины, как замутнённые осенними дождями родники, полные горя и отчаяния, взывали и молили: «О, милосердный Аллах, как больно! Помогите мне кто-нибудь! Отееец!!!»

Никто из гостей, сидевших в доме старика Дилкушод, не заметил, как Якуб вдруг порывисто поднялся, стоило ему взглянуть на изображение лица мужчины и прочитать в его глазах изречение из Священного Корана: «Смерть настигнет вас, где бы вы ни находились!»

Никто не заметил, как задрожал старик всем телом, будто одинокий сухой лист на промозглом зимнем ветру, и закрыл глаза рукой.

Только один заботливый и преданный пёс, верный Рекс, был единственным свидетелем неведомого и невидимого горя, что вдруг объяло хозяина со всех сторон, изнутри и снаружи, потрясло его душу и разум, его волю, и повергло старика в уныние. Собака, привстав со своей лежанки, внимательно следила за каждым жестом и движением, за дыханием и самочувствием Дилкушод и своим кротким собачьим разумом понимала: случилась беда!

Умная собака.

«Азиз, сынооок!!!» – тут не выдержал старый певец и музыкант, закричал давно забытым голосом боли, больше похожим на стон, чем на крик.

Внезапно вспомнилось старику, что уже взывал к своей любимой и драгоценной жемчужине Саодат, когда та, вздохнув в последний раз, оставила ему долгожданного сына. Женщина, жена и мать, молчала и была обездвижена, ребёнок плакал и копошился в её ногах, а мужчина, муж и отец, не замечая попервоначалу сына, безумно взывал к своей супруге, отошедшей в мир иной: «Саодат! Саодат! Саодааат!!!»

Теперь боль утраты, спустя долгое время, вновь обрушилась, казалось бы, на забывшееся сердце старика, и человек закричал, но уже громче, больнее и страшнее, чем прежде, чем в тот давний далёкий день: «Сын, я идууу!!!»

Вздрогнули люди, оставили свои дела и тревожно обратились к старику, гадая, что могло с ним случиться.

А бобо Якуб сделал шаг к экрану телевизора, и тот погас. Человек качнулся, выпустив дутар из рук, и упал могучим тутовым деревом, срубленным жестоким топором судьбы. Старик упал и смял под собой старый добрый инструмент – мелодичного друга своей одинокой старости.

Собака тут же бросилась к старику, схватила его за ворот халата и стала трясти, чтобы привести хозяина в чувство. Но что она могла сделать? Рекс стоял над поверженным стариком и тихо жалобно скулил, словно сожалея о том, что он лишь жалкая божья тварь, а не человек. Тогда бы он поддержал Якуба.