Дорога к сыну

Правда, наш Лукман, живой реальный человек, а не мифический герой, о котором говорится в Священном Коране, как о муже мудрости и добродетели, не стал сегодня слушать воспоминания старого друга – дутара и вызывать бестелесные призраки минувших дней сквозь пелену слепоты.

На этот раз он тихо погладил разбитый корпус музыкального инструмента, поцеловал старого плюшевого медвежонка и фотографию супруги, будто прощался с ними навсегда, подозвал Рекса и объявил всему кишлачному народу, что совсем оправился от потрясения.

Он чудесным образом вкусил горячей самбусы, таджикского запечённого пирожка с мясом и луком, из рук ало-голубой красавицы, по имени Жизнь, и снова ощутил себя юношей. Вот только глаза… А что глаза? Они не помешают ему вместе с собакой на днях отправиться на поиски сына – спуститься в долину и найти там Азиза. Азиз, его мальчик, ждёт в Душанбе своего отца, Якуба Дилкушод, поскольку старик нужен своему сыну. Старик придёт и попросит прощения у своего сына за былую пощёчину.

«Я нужен Азизу. Я должен его найти, – сказал старик и решил собираться в дорогу. – Я должен принести слово мира.

Вот что было с ним, и какая мысль посетила старика.

Люди наперебой кинулись отговаривать старика от опрометчивого и безрассудного шага, на их взгляд. Они испугались этой сумасбродной идеи, – какой шайтан нашептал эти мысли, да поразит Аллах его семя, и пусть порождение ночи встанет на голову, когда весь мир будет стоять на ногах! Всполошились люди, загомонили и принялись наперебой ссылаться на ещё слабое здоровье и плохое зрение старика, на старые ноги и старое сердце, которому будет не под силу такая опасная и трудная дорога.

Куда идти старику в такую погоду, когда сами дивы и те благоразумно присмирели?

Мужчины отрицательно цокали языками и качали головами – мол, мы не согласны с Вами, уважаемый бобо Якуб Дилкушод. Женщины вздыхали, охали, расстроено всплёскивали руками и украдкой вытирали слёзы: и куда он собрался, старый, – не сидится ему дома что ли: чем мы обидели, чем не угодили? А дети наводили мокроту на глаза и ревели на все лады, выражая свою тревогу и страх потерять мудрого и самого «молодого» старика и верного друга в детских играх и забавах.

Все сельчане в один голос утверждали, что преступно старику думать такие мысли и что ночью он видит, как слепой, а днём – как курица в тумане.