Дорога к сыну

Мужчины принесли крепкий и лёгкий хурджин (походный мешок, сшитый из кожи яка). Туда вложили дары земли и плоды человеческих рук, и среди них были три лепёшки, принесённые женщинами. Овощи и фрукты, вяленое мясо и сухие шарики простокваши – всё, что могло пригодиться путешественникам днём или вечером, утром или ночью на мировых дорогах судьбы, поместилось в этом просторном кожаном мешке.

Седые старики, как сам бобо Якуб, ибо нет бальзама против старости, нет утешения против разлуки, подали дорожный посох с металлическим наконечником.

С этим посохом подали истину, что дорогу осилит идущий человек. И только тот идущий, кто, вобрав весь мир и земляков сердцем своим, совершает благородные дела и достойно возвращается обратно. Но молчали об этом горы, и молчали люди.

Дети принесли две игрушки: девочки – тряпичную куклу, сделанную из прядей ниток и одетую в яркие лоскутки, а мальчики – розового всадника на розовом коне, слепленных из глины и обожжённых на огне. Взял старик с любовью и нежностью детские подарки и почувствовал, как небо перестало давить на плечи и пригибать к земле, а в походной обуви успокоились и забылись застарелые мозоли.

Якуб Дилкушод с благодарностью и почтением принял все подношения, кроме одного. Это было старое охотничье ружьё. Старик сослался на слепоту – не успеет сделать и выстрела, как волки десять раз откусят ему голову. На руки сослался, которым роднее и ближе было нежное и лёгкое тело дутара, нежели тяжёлый дубовый приклад, отшлифованный до блеска не одним поколением мужчин горного селения Рубоб.

Сослался и на собственную старость и на старость ружейного ствола, уже не раз успевшего побывать в кишлачной кузне. Хоть и довелось однажды из него завалить медведя, старик не возьмёт ружьё в спутники. Да, умеют в горах хранить память своих отцов, хранить традиции и обычаи, но Якуб не в силах принять столь дорогой подарок. Дело в том, что идёт он в долину не железом греметь, а нести людям радость общения и тепло души. Он хочет встретить единственного сына, встать перед ним на колени, поцеловать его ноги и попросить прощения за ту давнюю пощёчину.

А вот хороший крепкий нож – это другое дело. И рука не дрогнет, и глаз не подведёт. Удар будет сильным и верным, как само время, быстрым и точным, как сама молния.

И тут почтенный бобо Якуб вышел на вечерний двор и показал всем искусно сработанный нож собственной выделки из куска вертолётной лопасти, коей презентовали за былую починку.