Миллениум

И Виктория показывает, какие были ручки и ножки у мальчика, которого врачи искусственно заставили покинуть её молодое, здоровое тело и выброситься наружу, прямо в подставленное для него ведро. Вот такие! Она оставляет на секунду сигарету и расстоянием между двумя указательными пальцами определяет их длину – чуть меньше чайной ложечки, лежащей рядом с кружкой. Ольга и Тамара вздрагивают, одновременно передёргивая плечами, и продолжают изумлённо смотреть на Вику, которая сидит перед ними в свободном платье («не успела переодеться, заехала к вам сразу из больницы!»), закинув ногу на ногу, и курит без передышки, иногда поправляя бюстгальтер с вложенными в него толстыми марлевыми прокладками.

– Надо же, – покачала кудрявой головой Ольга, тоже закуривая и разглядывая ничуть не изменившуюся фигуру Вики, как всегда, чуть полноватую, с круглой грудью и широкими бёдрами, – никто и не заметил…

– Даже мама! – смеётся Виктория. – Обратила внимание, только когда я сшила себе это платье. Зачем, спрашивает, ты же не любишь «бабскую» одежду? И давай меня вертеть в разные стороны.

А потом – хлесть! По щекам! По щекам! С оттяжкой! Потаскуха, кричит! Чтобы завтра же избавилась! Вместе пойдём! На ремне отведу!

– Надо же! – поражается Ольга. – А ты ребёнка хотела? Не рано ли? Ведь впереди ещё два года учёбы. Да и летняя сессия на носу.

– Нет, девочки, не хотела. Я не дура. Так получилось, – строго произносит Виктория. – Я и сама не сразу поняла, думала, а, ерунда какая-то! А тут шесть месяцев!

Она понижает свой голос до шёпота и говорит, сильно склонившись над столом:

– Прикиньте! Даже не знаю, кто отец.

В это время встречалась с Алёшкой и Вовкой, как вы думаете, говорить им?

Девушки ничего не отвечают. Обе вытаращили глаза, осмысливая сказанное, и думают об одном и том же. О том, как мама Виктории, Татьяна Сергеевна, выселила их в прошлом году из студенческого общежития под предлогом нарушения дисциплины, поймав на том, что однажды они вернулись из города после двенадцати ночи.

Потом пришлось очень долго искать жильё, пока не наткнулись на эту вот квартирку на девятом этаже. На самом деле позднее возвращение было чушью, «отмазкой». Татьяна Сергеевне нужно было оторвать Вику от общежития, где та пропадала целыми днями, пропуская занятия и скрываясь от матери по этажам. Виктория тогда даже словом не заступилась за подруг, а ведь могла. Придралась Татьяна Сергеевна к ним, а выходит, что зря, не уберегла дочь.