6 | Поэтический дневник

лать,

был добрым, может быть,

а, впрочем, хорошо,

что вовремя ушёл,

а нам тут за него,

так отчего ж не выпить?

помянем, так сказать…

сознание моё

отключат от меня,

передадут другому

или, скорей, в утиль,

и медленно спадут

покровы, ткани, ложь,

останется лишь правда:

такой-то, пара дат —

и больше ничего…

сборы в больницу

я укладываю вещи:

полотенце, щётка, паста,

и ещё – немного хлеба,

говорит мне голос вещий:

«всё-таки – почти на небо,

всё-таки – наверно, баста»,

и тетрадку для стихов,

кажется, совсем готов,

что ещё? – почти не надо

из того, что люди ценят,

мне бы взять с собой прохлады,

никаких не надо денег,

никаких воспоминаний,

сожалений и догадок,

оставляю хлам исканий,

суету, долги, досаду

а ещё я оставляю

остающимся надежду,

и мечты – да хоть бы стаю! —

пищу сладкую невеждам…

всё, что глохнет и немеет,

что само собой даётся,

и любовь – она нужнее,

тем, кто дома остаётся

старый театр

Введенскому народному дому,

театру Моссовета,

Телетеатру,

клубу МЭЛЗ

афиша – декорация театра,

за нею прячутся постыдные дела,

Введенский холм – отнюдь не холм Монмартра:

история исподним подвела

потёртый и мягкий плюш,

чуть тронутый грустью и пылью,

теперь тут такая глушь,

поросшая прошлым и былью,

погасшие звёзды давно

твоей опустевшей сцены,

и знать никому не дано,

какие тут были измены

интриги, притворные страсти,

как рушились планы, мечты,

и надвигались напасти

придуманной ах! -наготы

и зрители где-нибудь спят

в укромных могилах и урнах,

за старой игрой не следят

и не реагируют бурно:

не слышно ни свиста, ни «бис!»,

на люстре висит паутина,

и время, идущее вниз,

без грима, совсем не картинно

ты спишь, безмятежен и глух,

в своих коридорах и нишах,

твой светоч навеки потух,

и голос твой больше не слышен

афиша – декорация театра,

за нею прячутся постыдные дела,

Введенский холм – отнюдь не холм Монмартра:

история исподним подвела

афиша сорвана…

ОКТЯБРЬ

воспоминание о Венеции

город, в котором нельзя молчать,

мир колышется, шепчется, мнится,

с губ и с сердца слетает печать,

и ты различаешь под плесенью лица

рука и горло нежатся граппой,

мусор плещется у самых ног,

и вдохновение тихою сапой

шепчет: «ты можешь, а, стало быть, смог»

дожди и туман, и скво