Книга о вкусной жизни. Небольшая советская энциклопедия

Книга о вкусной жизни. Небольшая советская энциклопедия

Александр Левинтов

Однажды в Интернете автор прочитал о себе: «Ничего интересного – все картошка да селедка, картошка да селедка». А старинный приятель, рекламируя его, сказанул: «У него все рассказы о еде сводятся к жареной картошке и толстому куску мяса». Господи, какая восхитительная неправда! Ведь, описывая советскую повседневную кухню, автор, конечно, про икру и авокадо не писал, но в книге есть и рыба, и мясо, и не рыба-не мясо, и много чего другого, но если читателю тогдашнее меню представляется убогим и монотонным, значит удалось передать дух и скрип той эпохи.

Это сегодня мы озабочены тем, чего бы такого поесть, чтоб не потолстеть, а тогда – тогда нередко вопрос стоял гораздо витальней: «чего бы поесть вообще!», здоровье измерялось килограммами, а «здоровый» чаще всего ассоциировалось с «сытым». Эта книга – веселый и грустный гимн прошедшей эпохи. Когда она писалась, еще в конце 80-х, автор часто глотал слюни. Интересно, произойдет ли то же самое с читателем сегодня?

Александр Левинтов

Книга о вкусной жизни.

Небольшая советская энциклопедия

© Издательство Ольги Морозовой, 2008

© А. Левинтов, 2008

* * *

Предисловие

Раньше вкусная и здоровая пища была доступна только богатым людям, а теперь – всем трудящимся.

    АНАСТАС МИКОЯН,

    эпиграф к «Книге о вкусной и здоровой пище»

Заходит чудак в магазин, долго озирается по сторонам, потом спрашивает:

– А это, собственно, что тут у вас – булочная или обувной?

Этот анекдот появился в конце 80-х.

Москвичей пустота магазинов шокировала, вся остальная страна отреагировала вяло: пустые полки выглядят вполне привычно, а товар только смущает – кино, что ли, снимают?

Вот тогда-то и возникла идея этой книги. И тут же, конечно, воплотилась. Все последующие книги «Небольшой советской энциклопедии» – закономерное продолжение темы. Конечно, после жратвы речь зашла о выпивке, пьянке, кабаках и пивных, о девочках – и так далее.

Никаких оснований быть писателем у меня нет, кроме таланта, да и тот – не литературный. Я талантлив на жизнь и жаден до нее. В результате – около полусотни профессий, одна другой экзотичней: от подопытного кролика до судьи по стрельбе из лука и эксперта по жизни. Еще больше – болезней, чаще серьезных и смертельных, но не заразных. Тут тебе и цинга, и множественные переломы, и всякие ишемии, и даже подагра, к которой я не был подготовлен происхождением.