3 | Поэзия

Под сугробами надежд

Схоронились озими,

Слышишь? – радостный напев

Над годами поздними.

Где-то выпали снега

Картой непутевою,

Мне домой давно пора,

«Трогай, милый!» – «Трогаю!»

Родине

В тени двуглавого стервятника

Где пропасть есть, но нету ржи,

Где собутыльники-соратники

По горло – в порохе и лжи

За все ответишь ты, безродная,

Родная родина моя,

И немотою и уродами,

И боль – опять! – в себе тая.

В ОВИРе Бог напрасно топчется,

Но Он уйдет, тебя кляня.

Простор немереный полощется,

Стучась о льдистые моря.

И нам – дурными возвращеньями

Тебя срамить, себя срамить,

Терзаться тайно сожаленьями,

В ночах грустить и водку пить.

    Июль 2004

Красный Октябрь

Октябрь опять шагает по стране

И страшно так, уверенно шагает.

Уже неделя ноября прошла,

А он себе шагает и шагает —

И по стране и все по тем местам,

Где и шагать-то некуда – трясина

Или конвой, иль мины с двух сторон.

Шагай, шагай, проваливай, любезный!

Не стой на Мавзолее, не труби,

И успокойся в будущих сугробах

Твоей и нашей горестной судьбы.

    Июль 2004

Без вести павшим

Около половины жертв войны остались безымянны: мирные жители, погибшие при наших и немецких бомбежках и этнических зачистках, в ходе карательных акций и акций возмездия, на полях сражений и даже там, где их безымянность – преступление равнодушия: московские эвакогоспитали вывозили трупы на Преображенское кладбище, где их сваливали в общие братские могилы.

Спите, герои, народы и жертвы,

Громкие крики и тихие души,

Спите, пусть ваши безвинные смерти

Тех, кто убил вас, тревожат и мучат.

О, беллум, чао, о, беллум, чао,

О, беллум, чао, чао, чао!

Прощай, прощай, проклятая война!

Горькая правда о вас не открыта,

Ложь вам – крестами, звездой ли, плитою.

Все позабыты и все позабыто

Властью, «наукой», в архивах, толпою.

О, беллум, чао, о, беллум, чао,

О, беллум, чао, чао, чао!

Прощай, прощай, проклятая война!

Спите, герои: пайки и медали —

Вовсе не вам, зачем они мертвым?

Тщательно вымыты выси и дали,

бедный народ, позабытый народом.