Роман на пять свиданий

Он сидел, развалившись на холмах, опустив натруженные, мозолистые, все в переплетении извилистых жилок стариковские ноги улиц в еще теплые, лечебные, с йодом и кальцием, соленые, взбитые шхунами и исчерченные яхтами прибрежные волны, шевелил пальцами и щурился на солнышко, как бы прося добавить горяченькой.

Солнце уважало старика и редко ему отказывало. Оно полировало его старую голову и прогревало морщины. Разумеется, когда ветер не нагонял туч.

Город презирал ветер. За беспечность. За то, что тот не признавал авторитетов.

Похвально, когда ветер развевает флаги, и полезно, если надувает паруса, но юбки… юбки зачем задирать? Зачем поднимать пыль на мостовых и песок на пляжах? Это озорство, так же как и гонять обрывки вчерашних газет по бульварам и шелестеть без толку лохматыми пальмовыми ветвями на набережных и пристанях. Еще ветер любил хлопать ставнями и валить зонтики в кафе, что, согласитесь, не солидно… Но самое последнее дело – это нагонять тучи. Тучи с дождем. Зачем мне дождь? – думал Город.  – В мои-то годы… Ревматизм, понимаете, радикулит, хондроз…

Но больше всего Городу докучали люди. От них чесалось в бороде и першило в горле. Они гомонили на площадях, не давая вздремнуть, пели в церквях и орали на стадионах. Ковыряли старика отбойными молотками и топтали парадами, затевали празднества и шествия, митинги и попойки, крестины и смотрины. Ох уж эти смотрины… В последнее время, лет сто как, появилась новая мода – съезжаться толпами со всего света. А спроси: зачем? Ответят – осматривать.

Вот, поглядите на него – еще один прибыл, новенький, чтоб его… Витя Горбушин называется…

Витя боялся Города. Боялся его гнева, его насмешек и его равнодушия. Стеснялся своего безденежья, робости, неказистой внешности, одежды не по сезону и бытовой неискушенности.

Сейчас, стоя перед дверью, Витя не был уверен, что в Древний Город можно входить без стука. Он взялся за ручку, оглянулся – не посмеивается ли над ним портье, – потихонечку отворил и, втянув голову в плечи, вышел.

В Городе дурачилась суббота.

Дети от шести до двенадцати спешили в центр «Маремагнум» на карнавал. Со всего города слетались легкокрылые мотыльки и бесшабашные бабочки. Сходились мудреные звездочеты и прозрачные принцессы. Вышагивали полосатые пираты и франтоватые мушкетеры. Брели длиннохвостые коты в великоватых сапогах и микроскопические дюймовочки в фиолетовых шапочках. Балансировали на бордюрах рисковые трубочисты и пританцовывали нетерпеливые чиполлино.