ГОРА РЕКА. Летопись необязательных времён

Вот тут-то и могло произойти то, что вернуло бы Мика в лагерь, а скорее всего он залёг бы уже навсегда в стылую колымскую землю. Мика стоял, сжав кулаки, прикусив до скрежета зубы, и сомневался лишь в том, сколько ударов и куда следует нанести этому плешивому нквдшнику.

Наблюдая за реакцией Мика, коротышка видно прочувствовал всю опасность своего положения, а потому вскочил со стула, подбежал к сейфу и, достав оттуда бумажку, бросил её на стол:

– Вот, убедись! Ты сам и накалякал это заявление, а в твоем деле уже вписаны твои новые данные…

Мика разжал кулаки, не сгибая спины, взял со стола паспорт и вышел из кабинета.

Оказавшись на улице, он плюнул на дверь и со всей силы пнул её ногой. Мика понял, что и теперь у него по-прежнему нет ни возможности, ни права… а есть пока лишь надежда на свободу и её нужно попытаться сохранить.

Вечером, когда они вместе с женой рассматривали паспорт, то обнаружили и ещё одну подлость: на странице, где указываются дети, было вписано – сын Той.

Так Мика Карьялайнен стал Михаилом Ивановичем Карелиным, а Тойва – Тоем.

Семья покинула ДальЛаг и переехала в небольшой город с четырьмя военными заводами, десятью винными магазинами, тремя общественными банями, двумя больницами и полудюжиной одряхлевших колхозов вокруг города…

Жизнь нужно было начинать сызнова, стараясь ни в коем случае не допускать – пусть даже и в редких общениях с кем-либо – разговоров о прожито?м прошлом. Клеймо зэка, как и подчас ненавидящий взгляд Мика Карьялайнен ощущал на себе многие-многие последующие годы…

3

В Германии – замок на горке,

В Британии – город и сад,

В России прекрасны задворки

и вечно не блазен фасад.

И краска с него облетает,

чуть зной или дождик полил:

то сурика в ней не хватает,

а то не хватает белил.

Зато за уборной и грядкой

пролитый с небес невзначай

настой до забвения сладкий

ромашка, лопух, иван-чай.

Лишь этот любовный напиток

нас накрепко держит всерьёз,

как держит сияющий слиток

реликтовых странных стрекоз.

    Наталья Ванханен

Ещё не “гхукнул” заводской гудок и поэтому на улице было совершенно безлюдно. Той катил на велосипеде, виляя влево и вправо во всю ширь дороги. Наслаждение от движения по асфальту вполне затмевало неудобство от слегка моросившего дождя.

– Эй ты, стой… падла.

К велику подскочил и, ухватившись за руль, резко остановил его плотный раскосый пацан.