ГОРА РЕКА. Летопись необязательных времён

Выбравшись из-под моста, “шайка” теперь уже совершенно безмолвно и как бы раздумчиво двигалась по улице верного ленинца в сторону “седьмого” – так именовался единственный в ближайшей округе и таким образом самый популярный объект – магазин № 7. Неимоверно скользкий тротуар в этой безлампочной темени оказался совершенно враждебным Тою, усугубившись ещё и втемяшившейся ему в голову брюзгой сомнений о правильности «подбития им пацанов на молотиловку».

– Анастас, не знаешь, кто сбеспредельничал? Разберись с этой “шелупенью”.

Двадцать щелбанов каждому. Это наша улица. Кто тут… – не дорубив последней фразы, Той поскользнулся и жестко хлопнулся на жопу.

– Это не наши. “Сизун” мне позавчера ещё шепнул, что “парковские” повышибали, чтобы мусоров на наших науськать, – Анастас подхватил Тоя под руку и помог ему встать.

– И чё, наши после этого не могли раз… и у них всё подряд? – выдохнул Той обиду, удобренную болью задницы.

– Дак у них – это не наша деревня, там на каждые три дома – мусорско?й опорный пункт.

Город…

Весь город тогда делился на зоны, контролируемые той или иной группировкой пацанов. Зоны контроля были очень чётко очерчены. Размеры зоны зависели только и исключительно от числа активных кулаков, которые могла выставить та или иная группа. Зоны контроля, как и сами группы, носили, как правило, названия улиц или кварталов: “Малышевские”, “Парковские”, “Центральные”, “Вокзаловские” и т. п. Массовые драки между группами, обыкновенно, происходили в дни народных гуляний после демонстраций или на танцах в “домах культуры”, или на катках, или в заранее оговорённых местах, но это когда “главные”, предварительно где-то повздорив между собой, договаривались о «выяснении конкретно».

Такие разборки заканчивались картиной сильно поредевшего штакетника палисадников перед бараками и заплёванными кровью путями “отбёга”, активированного воплем стоящих на стрёме парней: “Атас! Мусора!”. При этом пацаны, только что дравшиеся между собой, могли бежать все вместе и в одну сторону, правда, потом конечно разбегались, но уже без “махаловки”. “Шайка” Тоя лишь однажды участвовала в подобной драке и то только потому, что она произошла совершенно спонтанно и по “гнилости” Назмика, но это было много раньше…

Той отматерил боль, не покидавшую его ягодицу и закутался в ко?коне опустошенного угрызения совести, которое причиняло ему такое же неудобство, как и остро выточенная заноза. «И чё мне далась эта ВОХРа?» – внедрялось прямо под кожу сверло вопроса.