Нептунианские заметки

Нептунианские заметки

С. К. К.

Седьмой сборник С. К. К. – это опять рефлексия. Говоря «опять», нам не следует понимать инфинитезимале всех предыдущих рефлексий. Этот сборник нептуанский, небесный, содержит в себе как опусы, так и стихотворения. Если бы была применима к его конструкции терминология, я бы назвал её кольцевидно-спиральной: мы начинаем с прозы (довольно-таки жёсткой) – ею же и оканчиваем. В середине – стихотворения (неужели т. н. золотая середина? ), посвящённые, не побоюсь этого слова, избранным. Они живы, но они не всё знают.

Что они не знают? То же, что и мы: как жить. Всё творчество автора направлено на постижение форм жизни. Если у вас возникает вопрос – для чего поэзия? Читайте и чтите. Посвящается широкому кругу читателей, а обо мне вы еще узнаете вскоре.

С. К.

Нептунианские заметки

Нептуналия: о том, как жить?

Если говорить о Нептуне как о планете восьмого порядка от нашей Земли, то было бы весьма банально ожидать от С. К. К., (которому давно уже пора признаться в том, что он – автор с «настоящим» именем), что его седьмой сборник будет соответствовать Нептуну, – его заметкам, нептуанским.

Автор же этих строк, имя которого было открыто недавно (в прошлом – в шестом сборнике), говорит вам: нептуналию – вы, как и автор книги – уже пропустили: кому придёт в голову отмечать её сейчас, когда засуха прошла (пермская да питерская), (ландшафтная да поэтическая)?

Да, в первых псалмах, не побоюсь этого слова, автор говорит о великанах: Нептун – планета-гигант.

Неужели мы говорим о грядущем величии? Кажется, мы кое о чём забыли. В русском языке этимологически Нептун – это всё о тумане и небе; небо – это Нептун. Заметки – небесные, но не в мистическом стиле. Окстись, товарищ! Товарищи там тоже будут.

Обдуманные на Площади Восстания (голос почившего диктора метро: «Московский вокзал»), эти опусы, оформленные в литер в Петродворце – первое условие; придуманные одесситом на Басманной в Москве, эти строки говорят: «Сергей, ты приоткрыл дверь, но до конца нас не пускаешь», – условие два.

Но мы это понимаем.

И снова здесь топос играет важную роль, топос стал Другим, другие диссеминированы в этом седьмом сборнике. Сергей продолжает искать способы жить. Мы же продолжаем примерять на себе эти способы. Результат – неизвестен. Но что в этом мире неопределённостей может быть известным? Ответ – известен: Ничто.

Словно спираль, словно рекурсия, все семь сборников, будучи разными, открываются с нескольких сторон.