Служили два товарища. Сказания, размышления, наблюдения

Каждый подъем Киргиза на перекладину с последующим переворотом его неповоротливого тела сопровождался дружными вздохами ста с лишним любопытных солдатских харь.

Уговор был 15 раз. Киргиз, как опытный артист цирка, откровенно наслаждался всеобщим вниманием. Делал он свой трюк со знанием дела – степенно и очень благородно.

И сделал-таки, шельмец! Победа была честной, сорванные аплодисменты заслуженными.

Вечером, после отбоя все ребята, и победитель, и побежденный, а также «всякий сумнящийся люд из их увзводу», дружно отмечали это неординарное событие, чем Бог послал.

А Бог послал не бедный стол – было всего понемногу: и хлеба горячего горбушка из собственной солдатской столовой, и маслица украденного из наших же пайков все тем же хлеборезом и главный атрибут всех «узбеков земли русской» – настоящий ферганский плов.

Вообще по жизни Киргиз был веселым парнем и непревзойденным выдумщиком. Как то несли мы с ним караульную службу.

В то время, основные силы нашей части выехали на учения. Служили мы в Переправочно-десантной роте, а с водными преградами в Гоби, в пустыне, была напряженка, а стало быть, десантировать было некуда.

По этой причине, во время учений нашу роту вечно оставляли, что называется, на хозяйстве.

Сегодня, скажем, пришел из наряда, поспал в белых «постелях», а на завтра снова служба в наряде. Молодым бойцам очень тяжело – ночь не спать, да день продержаться.

Единственным утешением было то, что наряд по кухне, или по роте чередовался с нарядом по караульной службе. Так вот пошли мы в караул: Киргиз караульным, я разводящим, Гиляз помощником начальника караула.

Пошел я во время несения службы, глубокой ночью, на очередную смену постов. На одном из них – Киргиз. Пробежали быстренько по всем точкам, одних поставили на пост, других сняли все, как обычно.

Все, кто нес тогдашний караул, были старослужащими и по этой причине никто особо не следовал букве Устава; менялись постовые по-житейски просто и безо всякого занудства.