Бессмертный полк Ленинграда

У буржуйки сидит Анюта,

На кровати – больная дочь.

Муж на фронте. Черна минута.

Холод. Голод. Пугает ночь.

Вдруг – как будто толкнуло что-то —

Поднимается – и к дверям.

А за дверью – и стук, и шепот:

– Вы Анюта? Я, значит, к вам.

Есть гостинец от дяди Коли.

– Проходите же в дом скорей.

Он живой, дядя Коля, что ли?!

– Жив. И много последних дней

Вспоминал вас довольно часто.

Волновался. Посылка – вот.

Адрес верный, дошла на счастье…

И из торбочки достает

Круглый хлеб деревенский, мерзлый,

В марле – сала большой брусок.

– Побегу я. Уже ведь поздно.

– Нет, присядьте хоть на часок.

Расскажите…

– А что рассказы?

Живы – чудом. Прощай, сестра.

Да не ешьте все сало сразу —

Худо будет…

Судьба пестра —

Черной ночью шмат сала белый

Вывел к жизни судьбу семьи…

Круг добра продолжайте смело —

Будет отклик добром вдали.

Часть 2

Чудо о воде из крана

На Четвертой Советской, во дворике,

Перед первой блокадной зимой

Заклинаньем «скорики-морики»

Вырос кран с холодной водой.

Маме – семь. Фантазерке кажется,

Что труба проросла сама.

Весел смех. Но уже куражиться

Над людьми начала война.

Чудо было лишь в том единственно,

Что в блокадный шальной мороз,

В злую ночь беспросветно-льдистую,

Кран во дворике не замерз.

Без воды как без хлеба, может быть,

Даже хуже – совсем беда.

И путями смертельно-сложными

Доставалась другим вода.

Потянулись с ведром на саночках,

По ступенькам к Неве скользя.

Погибали так – мама-мамочка —

Всех и вспомнить уже нельзя.

Сколько сил сохранил, воистину

Скольких спас от тяжелых ран

Тот волшебный, увы, единственный

На десятки кварталов кран?!

Выжить в зиму помог холодную,

Но не сам же он впрямь пророс!

Кто же воду водопроводную

Людям вывел во двор – вопрос.

* * *

И по сей день мама не ведает,

Чудо кто сотворил из тех,

Не пришедших домой с Победою,

И молиться идет за всех.

Часть 3

Чудо о неразорвавшейся бомбе

Сколько бомб упало в блокаду,

Разрушенья неся и смерть?

Подсчитать это точно надо,

Только надо в виду иметь,

Что встречались средь них порою

Те, чья внутренность – подвиг тех,

Кто в Германии был с войною

Не согласен, и часто в цех

Приходя, рисковал отважно,

Чтоб смертельной беды запал

Не сработал.

Ах, если б каждый

Против смерти вот так вставал!..