Бессмертный полк Ленинграда

* * *

Дом соседний был в роли штаба

Для домкома. Собранья шли,

Жизнь блокадную злую дабы

Чуть улучшить. Ведь феврали

Пред весной завывают круто,

Снег сгребать – леденеет дух.

Силы нет. Нет людей. Минута

Размышленья…

Вдруг сверху —

бух!

Сквозь разбитые перекрытья

Видят люди железный бок.

Эту бомбу остановить бы

Мог – единственно – русский Бог.

Председатель вдруг поднял руку:

– Все на месте. И бомба тут.

Не волнуйтесь! – сказал с испугу.

Позже – шуткою назовут.

Смерти с жизнью тонка межа:

Бомба встала меж досок прочно,

Продырявив три этажа,

И саперы в дом едут срочно.

Посмотрели: чудней чудес —

Нет взрывателя в бомбе этой,

Но зато в ней записка есть,

А в записке – слова привета.

От германских рабочих дар,

От фашистов с приставкой «анти».

Вы, спасенные, взрыва жар

Не познавшие, тихо встаньте.

Кто-то там рисковал собой,

Чтобы здесь выживали чаще,

Чтоб давали порою сбой

Механизмы смертей разящих.

В том собранье была Анюта…

Что тут лишнее говорить?

Миновала ее минута

Лютой смерти – и надо жить.

Часть 4

Чудо о дровах

1

Хорошо у горячей печки

Вечерком коротать часы:

Чайник дразнится паром млечным,

Тени тянут к углам усы…

Хорошо, если все спокойно,

Нет войны, и довольно дров,

И не кажется клей обойный

Угощеньем, и прочен кров…

Ну а если топить печурку

Вовсе нечем – тогда тоска:

Леденит одеяла шкурка,

Лед куржавится у виска…

А откуда дрова возьмутся?

Город каменный замолчал,

И метели над ним смеются,

Битых стекол дробя оскал.

Но меж каменных строгих зданий,

Что равняли холодный ряд,

Затесался дом деревянный —

Разберут его и спалят.

Целой улице счастье было —

Драгоценнейших дров запас!

И печурка зимой не стыла.

Дом погиб, но соседей спас.

Бревна, доски, щепа, фанера —

Все пошло, все пустили в ход.

Выживающих грела вера:

Дом отстроим, пора придет.

Станет он не таким, как раньше —

Крепче, выше, красивей стать.

О военных ночах без фальши

Будет многим напоминать.

Старый дом, принесенный в жертву,

Поглощенный в печах огнем,

Все горит в обожженных нервах,

Не забыть никогда о нем.

2

Но с растопкой не все так гладко…

Мама – с книжкой, ей восемь лет,

В книжке – бархатная закладка,

От фанеры в буржуйке – свет.

Вся согрелась, глаза смежила,

Книжка – на пол из тонких рук.