Доказательства сути

Но не странно ли, что люди готовы читать о родине Волкодава, чем о каком-нибудь Скотопригоньевске, где очередной Смердяков размозжил голову очередному Карамазову? Поймите, патриотизм сейчас, скорее атавизм, только не все могут сказать об этом так же свободно, как я. Повесить на сумку георгиевскую ленточку – это не патриотизм и писать проникновенные стихи о нашем славном прошлом – тоже.

– Тогда, что же, по-вашему, есть патриотизм?

– Ну, хотя бы бесплатно убираться в собственном подъезде, не дожидаясь, пока на эту работу наймут узбечку или таджика.

Ника села, ощущая себя центром звенящей от ярости тишины.

Некоторое время царило молчание, а потом Вилен Водопьянов сказал:

– Пусть она выйдет. Или уйдем мы.

К Нике подошла заведующая читальным залом и тихо сказала:

– Ты чего творишь? Ты сдурела? Иди на абонемент, а то они взорвутся от злости.

Все это она вспоминала, пока машина мрачного Андрея мчалась сквозь метельную круговерть. В машине было тепло, Ника осоловела и с благодарностью погрузилась в сон, исцеляющий от всех неприятностей и болезней.

Поэтому она не видела, как из снежной пелены навстречу им вырвалась потерявшая управление фура и снесла машину Андрея с откоса, легко, как стирают пыль с зеркального стекла.

Глава пятая

Стакан наполовину полон

Гениальный и кроткий, мудрый и всепрощающий Борис Леонидович Пастернак сидел за хлипким столиком в фойе библиотеки и раздавал всем желающим экземпляры «Доктора Живаго» с автографом. У него было лучистое лицо, как у пророка Моисея, сходившего с горы Синай с каменными скрижалями, и Ника боялась прямо взглянуть на своего кумира.

Не чуя ног, она подошла к столику и поклонилась в пояс автору «Спекторского».

– Что тебе, чадо? – ласково спросил Борис Леонидович. – Книгу мою?

– Да. И еще билет в будущую жизнь!

– Я не раздаю билетов, – лицо Бориса Леонидовича стало грустным, – Но я знаю того, у кого билет можно получить.

И он достал из-под стола небольшую клетку с морской свинкой дивной красоты:

– Это Эклерчик, самый умный свин на всей земле.

Попроси у него счастливый билет.

– Прямо так и попросить?

– Именно.

Ника наклонилась к клетке:

– Уважаемый Эклерчик, дай мне самый счастливый билет, ты же умный и добрый!

– Дать-то могу, – сказал Эклерчик ворчливо. – Но ведь ты же все профукаешь в один миг! Ты же жить не умеешь!

– А ты мне дай такой, чтоб я и не профукала, и жить научилась.

– За него придется заплатить.

– Я заплачу.