Слово закона. О магах и людях

Полагаю, вы уже сами это прочувствовали. Вот и приходится совмещать приятное с полезным – отдых с работой.

Пока лэрэса вкушала вино и осматривала антураж комнаты, как бы сравнивая, что изменилось со времен Титоса, Аэрон, тоже попивая вино, будто невзначай бросал на нее взгляд, вслушивался в интонацию, следил за вздохами – жесты, мимика, резкие повышения или, напротив, едва различимые срывы голоса помогали уловить настроение собеседника, обличить ложь и понять истинное отношение к предмету диалога. И чем они естественнее, тем больше шансов, что искренние, непроизвольные, а не напускные, дабы запутать собеседника.

Впрочем, оптимистично было бы полагать, что Приближенная с пятнадцатилетним стажем чем-то выдаст себя: мягкая, формальная улыбка, доброжелательная, чеканная речь, спокойные жесты и практически отсутствующая мимика, и, что самое неприятное, никаких признаков неуверенности или излишней самонадеянности.

«Совмещать отдых с работой…» Все-таки, как Аэрон и предвидел, визит оказался не таким уж и дружеским.

Его голова вновь изменнически заныла. И перерыв, прикрываемый сухостью в горле, неспроста. «Ждет, пока я сам проявлю интерес».

Сам Аэрон отчетливо сознавал, каким он предстает перед лэрэсой. Мятежный выскочка, который по счастливой случайности вместо смерти от бездушного, как все магистры, клинка Белого ордена неожиданно взлетел до умопомрачительных высот. Надутый юнец, решивший поиграть наряду со взрослыми. Книжный червь, кичащийся иллюзиями своих способностей в подковерной игре, а на деле – наивный профан, возомнивший о себе невесть что.

Аэрон не просто мирился со своим образом, но и использовал его вовсю, когда желал перескочить прелюдии.

– Лэрэса Гильда.

– Да-да?

– Как вы считаете, лэр Титос умер своей смертью?

На миг, на один только миг он уловил в желтоватом отливе от огня свеч и камина лице Гильды обескураженность, но этого оказалось достаточно, дабы испытать невообразимый восторг, соразмерно растущий со временем ее острого, безмолвного взгляда.

Аэрон выдержал взгляд, победоносно испив вина.

– Своей или нет, а он, к моему великому сожалению, покинул этот мир, – серьезно отчеканила Гильда и подалась вперед. – Лэр Аэрон… Вы еще молоды. А молодость, как известно, сильно мешает рациональности. Простите за нескромное уточнение, сколько вам лет? Двадцать восемь? Для рядового крестьянина или портового рабочего это солидный возраст. В нашем же деле – не примите за оскорбление – это младенчество.