Бессмертие, которому не помешает даже утконос. Моя повесть

Тридцать человек готовы ловить каждое твоё движение.

Как абсурдно звучала фраза, если бы страх обладал настоящей силой. Глаза боятся, а руки ватные; глаза боятся, а руки в карманы спрятались. Шпаргалка поколений помогает получить ответ, то самое одобрение, а точнее, заверение, что боязнь – это такая же часть меня, как и делание.

Мы стоим за дверью собственной жизни и держим её. Туда летят не только лучи солнечного света и ароматы какао с ванилью. Иногда для солнечного света не находится и маленькой щели, чтобы проникнуть между слоями правил, грубых слов, чужих мнений.

Мы призываем на помощь детство, изо всех сил пытаемся удержать разваливающееся строение, но дверь трещит.

Постепенно борьба затихает и ядро, превратившееся за это время в колючего ежа или пожёванную жвачку, покрывается серой пылью. Скульптуру задвигают в угол провинциального музея, где никогда не бывает освещения. За ней не ухаживают, экскурсии скучающих посетителей проходят мимо. Остаётся только ворочать глазами, смотреть на свои отрубленные руки и привыкать.

Мы хмуримся, дёргаем за нити воспоминаний, стучим по ядру железной лопатой, но в ответ получаем неясный шелест. Словно музыкальная пластинка, которая закончила вальсировать, гоняет по кругу поскрипывая.

Теперь нам остро хочется каши, и обязательно тыквенной, и варёной свёклы, которую мы всё детство отставляли подальше. Томатный сок мерещился вчера во сне, и мы не вспоминаем, что на днях не могли вынести даже запаха этого красного пюре. Мы горячо полюбили сон, особенно дневной.

Нам не понять, как совсем недавно кидались смотреть «Утиные истории», брыкаясь, плача и вопя о нежелании тратить драгоценные минуты на бестолковое занятие – отдых.

Шаг за шагом окружающая среда становится монохромной. Минуту назад любимый магазин цветов, тот, что в центре города на остановке, пестрил живыми оттенками роз и тюльпанов, мы моргнули и видим только немытые витрины и разбитую лампочку у входа. Мы меняемся не в лучшую сторону. И даже если лучшей стороны нет, и ярлыки навешаны лишь книжниками, то место, где мы находимся сейчас – выглядит неважно.

Сырники подгорают, машина уходит в снежный занос, родители стареют, брат не звонит, друзья гибнут, карусель не останавливается.

– Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети!

Камиль Сен-Санс. «Лебедь» из сюиты «Карнавал животных»

Всё, что нам удаётся сохранить – это умение очистить варёное яйцо с помощью ложки.