Счастливого пути, Петька. Из жизни частного охранника

– Ор-рел! Гвардеец! Настоящий богатырь! Ч-черт побери, давненько я таких молодцов не встречал! Откуда такой?

– Тамбовские мы, – скромно ответил Петька, краснея до кончиков волос.

– Я так и думал… Ну, давай знакомиться, богатырь. Я – командир военно-морской базы, контр-адмирал Алексеев Александр Петрович. А кто ты таков будешь?

– Кто я? Я охранник с «Беркута»… с фирмы «Беркут»… Бурцев я… Петька… Петр Иванович, – смущаясь, сообщил Петька и зачем-то добавил: – Я в артиллерии служил… когда в армии был.

– Петр Иванович, я рад, очень рад с вами познакомиться! А теперь, артиллерист, рассказывай, зачем в наши края пожаловал? Только откровенно, без утайки, – адмирал продолжал улыбаться, но глаза смотрели строго, требовательно, будто обещали большие неприятности всякому, кто рискнет пойти против адмиральской воли.

– Собственно, я… – замялся Петька, переступая с ноги на ногу. – Катер у нас угнали… в смысле, украли… мне бы только взглянуть.

– Ах вон оно что, катер! – тотчас поскучнел адмирал.

 – Ну да, катер… слышал, слышал. Петя, слушай дорогой, давай мы с тобой о катере потом поговорим, успеется, – он пренебрежительно махнул рукой. – Ты мне кто: гость или не гость? – Петька с готовностью кивнул, мол, гость он, гость. – А раз гость, то зачем мы будем впустую винтами воду молотить, как говорит наш мудрый народ: болтовней пьян не будешь! Степа! Степа-ан!!

В кабинет прытко заскочил прапорщик, по-морскому, вроде как— мичман. Хитроглазое лицо мичмана выражало сиюминутную готовность выполнить любой приказ своего командира, вплоть до броска в окно.

– Слышь, Степан, ты там нашу представительскую заначку не всю выпил? – адмирал ногтем щелкнул по графину с водой. Мичман обиженно поджал губы, дескать, зря обижаете, товарищ контр-адмирал. Командир базы засмеялся:

– Да успокойся, пошутил я. Ты вот что, Степа, организуй-ка коньячку нашего, ну и чего-нибудь перекусить, не мне тебя учить. Мы тут с Петром Ивановичем, с моим новым другом, кой-какие конфиденциальные вопросы обмозгуем.

Мичман, надо отдать ему должное, четко знал свое дело – скоренько на столе появился двухлитровый графин с темно-розовой, похоже, коньячной жидкостью и тарелки с горками бутербродов. У Петьки слюнки потекли, облизнулся, как трижды голодный кот: что-что, а покушать он любит. Адмирал же, по-хозяйски оглядев накрытый стол, довольно хмыкнул и попросил Степана заменить хрустальные рюмки на граненые стаканы: мол, так привычнее, так он еще курсантом пил.