Все сложно… и другие новеллы

Небеса над Москвой и Новосибирском были просто близнецами – ни облачка. Насколько я понимал, сначала самолет опоздал из-за технической неисправности, а в новосибирском аэропорту Толмачево его еще раз проверяли, согласно регламенту.

Впрочем, по какой-то внутренней нерешительности экипажа и слишком долгому отсутствию разрешения на взлет было понятно, что новый казус не за горами.

Наконец внутренняя связь ожила: «Уважаемые пассажиры, в связи с международными требованиями организации по безопасности воздушных перевозок ИКАО[5 - International Civil Aviation Organization (ICAO) – Международная организация гражданской авиации] предполетные нормы отдыха для экипажей пассажирских воздушных судов…»

Из дальнейшей речи было понятно, что летчики не спали положенные часы и могут уже в полете незаметно выключиться в любой момент.

А намеченная смена составов не случилась.

Словом, нам предлагалось не мучиться и проследовать в здание аэропорта, а может, и далее, и провести на земле сибирской в длительных краеведческих целях еще семь прекрасных часов экскурсий.

Или по возможности где-то прилечь, максимально отдохнув параллельно с уставшим экипажем…

Самолет взорвался единым пассажирским мычанием. В воздухе висело электричество. Психоделическая композиция ветеранов рока в моем плеере поддерживала общее настроение какого-то «дымного пороха».

Аэропорт был не очень близко от города. «Мои коллеги по несчастью» – уютно расположились в ближайшей кафешке и, прислушиваясь к тявканью местной собачки и объявлениям по аэровокзалу, потягивали светлое и темное.

Несколько человек успели все-таки вырваться в мегаполис и даже поспать.

Недалеко от нас добавляла недостающий колорит компания, по старинке девяностых в своих разговорах произносящая слова с расширяющей смыслы частицей «на»: «Пришли-на, дали-на, улетели-на, умер-на».

Некоторые играли в карты, иные флиртовали, читали книги, словом, вели себя как люди, начисто лишенные Wi-Fi.

Я лишь успел услышать Лерин голос и, во избежание домыслов, четко проинструктировал ее относительно всех этапов моего пребывания на земле с координатами выше пятидесяти пяти градусов северной широты.

На новую посадку в самолет пассажиры собирались молча, как родственники на второй день свадьбы. У всех желание одно – говорить было не о чем. Посвежевшие, повеселевшие бортпроводницы старались побыстрее прошмыгнуть мимо этих угрюмцев.