Ну как же себя не обожать?!

– Как?

Екатерина Никитична развела руками:

– Как? Разве вы не знаете? Вытащила за ногу из-под трамвая.

– Ого! Явно заслуживает. А вы, я вижу, становитесь всё находчивей. Приятно видеть.

– Когда есть дела, голова начинает работать. С кем поведёшься…

В разговоре со мной Вера была более информативна:

– Серьги лично для меня. Спасибо. С бумагой оно надёжнее. Про ногу не забуду. Левую, если быть точным.

– Где?

– Метро «Университет». Трамвай в сторону Черёмушкинского рынка.

Но по поводу ожерелья есть пояснения. Оно нам нужно, как говорят, в незасвеченном виде. То есть, чтобы не проходило ни через ломбард, ни через комиссионку, ни через таможню и – не приведи господи – не числилось среди потерянных или краденых вещей. Само взяло и с луны свалилось.

– Естественно. На луне, там много чего валяется.

– Да, как раз то, что нужно для затравки.

– Наживка, затравка. Я второй раз об этом слышу. Для какой цели? Можете рассказать?

Обычно Вера любила делиться своими планами.

Знала, что ценю её юридическую подготовку и живую смекалку. Но тут твёрдо ответила:

– Пока не могу. Если всё выгорит, то где-нибудь через полгода-через год. Операция затяжная, требует терпения, учёта обстоятельств.

Обстоятельства учли, но ждать пришлось больше двадцати лет. Я уже об этом почти забыл. Вспомнил, когда Вера пришла попрощаться перед отъездом в Америку вместе с супругом. Кстати, дарственная с благодарностью за спасённую жизнь потом пригодилась на таможне – серьги после часовой ругани разрешили вывезти как «предмет эмоциональной значимости».

Когда мы вышли из университетской поликлиники в сквер зоны «Е», оглянувшись, сказала:

– Да, цвела весна и май кивал цветком. Давайте присядем на скамейке. У меня нет мании преследования, но лучше на этой, без кустов сирени позади. – И продолжила, – Помню, что за мной должок. Вы тогда спрашивали про наживку, я вам нетактично отказала, но пообещала объяснить, что она из себя представляла и для чего была нужна.

Помните?

– Ещё бы.

– Операция давно закончена. Теперь можно рассказывать. Только имена изменю.

Она говорила очень серьёзно. Замечание насчёт кустов заставило меня поёжиться. Сначала даже показалось, что лучше бы мне всё это не слушать, не то что потом пересказывать. Но сам напросился. Чтобы избежать громоздкости, я сообщу всё, что мне рассказала Вера, как бы от третьего лица.