Послание из будущего

Оставлять здесь разруху не хотелось, глаза просто болели от такого безобразия. Я принялся складывать бумаги, мельком просматривая их. Ничего полезного – во всяком случае, для меня. Какие-то счета, реквизиты, выписки о различных болезнях.

Отрешенно раскладывая все по полочкам и старательно выравнивая бумажные ряды, я старался успокоиться. Когда все было разложено, я присел на деревянный стул, всегда стоящий рядом. Теперь на дело моих рук было приятно посмотреть, но только сейчас я заметил, что несколько листиков выбиваются из общей группы.

Я попробовал поправить их, но с тем же результатом. У задней стенки явно что-то мешало.

Мне пришлось вытащить всю кипу, чтобы добраться до деревянной поверхности задней стенки. Ничего особенного я не увидел, но, проведя пальцами по дереву, почувствовал некоторую неровность. То ли обшивка от влажности вспухла, то ли это был какой-то дефект конструкции. Я нажал на выпуклость, попробовав выровнять ее таким образом, но ничего не произошло. Я нажал посильнее – раздался легкий щелчок.

«Ну вот, сломал», – подумал я.

От правой боковины отделилась тоненькая пластинка, образуя небольшую щель. Я подумал, что дерево отслоилось, но нет, в щели что-то белело. Кое-как подцепив белый кусочек бумаги пальцами, я сумел вытащить тонкую тетрадь. Затем нажал на пластинку, и та снова встала на место, как родная.

Удивленный, я перевернул первую страницу. Она была вся исписана мелким маминым почерком. Но почему мама скрывала эту тетрадь? Я принялся читать и понял: это был мамин дневник – скорее, рабочий дневник: записи об опытах, которые она проводила (когда, с кем, какие получала результаты).

Несмотря на то, что я хорошо разбирал мамин почерк, большая часть слов была для меня неразрешимой загадкой. Это был какой-то рабочий сленг с кучей терминов и неизвестных мне выражений. Но, несмотря ни на что, я понял одну неприятную вещь: мама слегка подкорректировала данные для корпорации.

Проблема состояла в том, что, когда положительный результат первого длительного этапа исследований будет достигнут, антоканов начнут использовать на подопытных мозгах животных, и на этом этапе ни о каком применении на людях не может быть и речи.

А это означало, что, хотя мама была уверена в успехе операции, дедушка никак не сумел бы дождаться официального разрешения на применение новой методики. Мама решила рисковать. Так выглядела последняя исписанная страница:

«Времени нет. Отцу осталось жить не больше двух недель. Этого я боялась больше всего.