La Critica (первая книга казанской трилогии)

– Ты действительно не помнишь?! Ну, ты и алкаш!

– Да я даже хожу с трудом… Брейк-данс, скажешь тоже!.. Ещё скажи, что я раздевался и письку между ног зажимал, изображая девочку. Ха, – мне всё легчало, я снова отхлебнул.

Один рок-эн-рольщик сказал: «Жить правильно, – значит ничего не помнить». Мой разум впал в «волшебную задумчивость второго дня после пьянки». Марта пересела из кресла в атаманку; вытянула ноги.

Я люблю женские ноги, они для меня символизируют дорогу в удивительные края. А ноги Стальской были настоящим Транссибом.

Я притих.

– О чём размышляешь, размыслитель? – иронически произнесла-просипела Марта.

– Думаю о твоих ногах, – без всяких эмоций ответил я.

– А?

– Если бы я начал целовать их с самых кончиков пальцев, поднимаясь наверх, то пришлось бы сделать как минимум три привала для отдыха в дороге, – я беззастенчиво рассматривал Марту.

Стальская отрицательно покачала головой, а в её глазах, поверх усмешки, блеснула заинтересованность. Я не смог в тот момент понять природу её реакции, а потом забыл об этом подумать.

Марта что-то сказала, но я уже не различал смыслов. «В её неблагозвучном голосе была своя прелесть». Она продолжила говорить, а я, закрыв глаза, вдыхал её голос, как вдыхают наркотический дым. Осушил стакан. Мне стало безразлично всё на свете. По-доброму, по-хорошему безразлично.

Мода основана на том, что кого-то

обожает группа лиц

М. Пруст

Глава о Шубе (в широком смысле слова)

Живёт в нашем городе один интересный человек, – бизнесмен, тусовщик, скандалист, модник и фанфарон.

На вид ему где-то тридцать пять лет, и по паспорту примерно так же. Его имя фигурирует во всех без исключения глянцевых изданиях нашей губернии; журналы про моду, журналы про досуг, журналы про автомобили, журналы про путешествия, – все обожают упоминать о нём на своих страницах; всякие разные ни к чему не обязывающие телепередачки на местных каналах тоже не прочь залучить к себе в эфир этого обаятельного балагура. Его манера держать себя и разговаривать до ужаса нравилась девяноста четырём процентам зрителей. Он с лёгкостью мог связать два слова, но три уже не мог. Зрители и читатели его любили, – листали журналы, нажимали кнопки на пультах.

По паспорту имя ему было (и есть) Егор, но всему праздному классу он известен под именем Шуба. Эта кличка почти не связана с его фамилией, а связана она с тем, что Егор – большой любитель… чего бы вы думали?.. Правильный ответ: шуб! Да-да, вы не ослышались. Именно шуб.