Растворившийся во времени

Такие же разные люди существовали и вокруг Кротова, любившего прятаться за монитором «Philips». Имея личное пространство, как он гордо называл пластиковый стол, усеянный дешевыми канцелярскими принадлежностями и вечно залитый третьесортным кофе, он полностью погружался в рабочий процесс, заполняя таблицы и строя графики вручную, создавая иллюзию собственного удовлетворения, что непременно отмечалось премией и похвальбой начальства. Наверное, на этом и держался весь его энтузиазм, конечно, фальшивый, но от того не менее значимый для директора, думающего, что даже в смутные времена он всегда может положиться и поручить самую трудную работу послушному и услужливому Дмитрию Александровичу.

Было в его дергающихся усах и глазах-бусинках то безволие и желание терпеть плеть и обиды, являющиеся предметом вожделения и обожания любого начальствующего. Особенно в почете это у государственных деятелей и несметного количества чиновников, окружающих народные пожертвования, именуемые налогами. Кротов, в отличие от многих коллег, никогда не ходил на вакханалии и пирушки, устраиваемые по поводу и без, что позволяло ему не только держать в сохранности содержимое тугого кошелька, но и примечать за каждым пьяницей, беря с него по утрам значительный процент. Говоря простым языком, он с радостью давал в долг под большие проценты и люди охотно брали больше и больше, возвращая баснословные суммы, которые позволяли Кротову откладывать тысячи и тысячи на собственные похороны. Одержимый страхом внезапной смерти, еще с тридцатилетия он копил на самые пышные и дорогие похороны, не задумываясь прежде о том, кто вообще займется всей похоронной процессией. Боящийся до ужаса ножей и огня, несущихся на большой скорости автомобилей и людей в длинных плащах, встречаемых им в темное время суток, он был абсолютно уверен, что когда-нибудь он погибнет также глупо, как и появился на свет. Здесь стоит сказать, что Дмитрий был одни из нелюбимых и попросту нежеланным ребенком, появившемся лишь потому, что в злополучную ночь у его родителей не оказалось хороших контрацептивов. А потому, пережив годы унижений и стенаний, единственное, о чем искренне и неподдельно мечтал хромающий и жутко сутулящейся мужчина, стареющий день ото дня за монитором компьютера и не видящий красок жизни и ее блеск, было стремление как можно дороже и роскошнее отправиться в мир иной. Отсюда и берут корни его постоянные размышления над процессией, над поминками, над похоронной речью и отпеванием в церкви.