Берег Алисы Скеди

Им было по барабану желание странной училки реанимировать прошлое. На доске с меловыми разводами написав «fack off», поколение X, не оглядываясь, устремилось вперёд.

* * *

Аля и Лёшка росли как трава. Дикие и наивные. Последним летом перед школой, родители отправили младшую дочь в летний лагерь. В первый же день, во время уборки территории, вожатая заставила малышню таскать и складывать в кучу довольно увесистые камни. Тогда девочка просто ушла домой, вброд через горную, мелкую речку Чадан. Дома её помыли в бане и отправили назад…

Ребёнку трудно было понять, есть ли разница между родными и социумом.

Инстинкт подсказывал, что есть, и она льнула то к отцу, то к матери, но приём «отомри», как в детской игре, не работал.

Советским родителям заботиться о душе детей было некогда и незачем – они строили коммунизм, при котором будут жить только достойные. Дочери прививали чувство коллективизма. А брата, уличённого в краже или порче чего-либо, беспощадно били. Она потихоньку смирялась, а порочность Лёшки укреплялась.

Вот он украл из пачки «Беломора» папироску и, прикурив от раскалённого кружка плиты, дал ей затянуться, а после пригрозил рассказать матери о том, что сестра курила. Так этот щенок учился её контролировать.

– Выхолощенный идеологией институт семьи рождает чудовищ.

Родители и всё население огромной страны-победителя уверенно шли в светлое будущее. Это означало работу с раннего утра до поздней ночи.

Отец строил дома, клал печи, заготавливал зерно и пушнину, заведовал магазином.

По городку ходил с балеткой — маленьким чемоданчиком с металлическими углами, набитым деньгами. В руках только палка от собак.

Она помнит запах типографской краски газеты, в которую заворачивала столбики блестящей мелочи, выбирая одинаковые по номиналу монеты из высыпанной на табуретку кучки… И чувство принадлежности большому целому… Её честность тоже была больше порядочности обычного человека.

Главным мерилом такого поведения являлась мораль общественного мнения.

Этакого колосса на глиняных ногах. За его неповоротливой спиной происходили совершенно неожиданные, безумные и необъяснимые вещи. Анализировать их зомбированный мозг отказывался.

Провозглашалось, что в стране нет порока, а есть отдельные случаи, которые карались по закону. Весь беспредел делился на две неравные доли: большей частью принадлежал власти, остальное «оседало» в советской семье…

В её детстве в бункере дети играли в библиотеку из ворованных книг.