Стоит вспомнить

В стаи рыб временами торпедами врезались вечно голодные щуки, или снизу, с тёмного дна, нападал крупный окунь. Тогда вся стая мигом разлеталась в стороны, чтобы через секунду-другую вновь собраться в плотный косяк. Охотничий азарт у нас с Санькой был огромен. Каждый хотел выловить больше рыбы, чем другой. Однако этот давалось не так -то просто. Часто из-за неудачного заброса леска запутывалась, червяк слетал или был объеден. Да и «добыча» не собиралась просто так сдаваться, срывалась с крючка прямо возле ног.

Дядя Толя подсказывал, как надо подсекать ту или иную рыбу, как правильно её подтаскивать к берегу. И понемногу у нас с бра-том стало получаться. Вот уже десятка два краснопёрок, окуньков, плотвы плавали в ведре. Сашин же отец специализировался на более крупной и хитрой рыбе: леще, подлещике, щуке. Он на берегу выставил несколько донок. А сам, постоянно контролируя их, немного отойдя в сторону, блеснил спиннингом тихую заводь.

Часа через два стало совсем темно. Анатолий Аркадьевич, выловив несколько хороших подлещиков и приличную щуку, закончил рыбалку. Забрав и наш улов, пошёл наверх, к палатке, помогать тёте Вале готовить уху. Они разожгли яркий костёр, который, словно маяк, далеко виднелся с глади озера. Одни мы с братом не могли никак остановиться. В наступивших ночных сумерках рыба стала брать хуже, но всё же поклёвки продолжались. Пока один из нас напряжённо всматривался в еле заметный на воде поплавок, подолгу спокойно лежащий на поверхности или внезапно несущийся в сторону и ныряющий на глубину, другой менял объеденного червя, спеша сделать хороший заброс под тростник, где, казалось, уж точно возьмёт.

Словно сумасшедшие, мы носились с братом от удочки к банке с червями, что есть силы размахивая удилищем, забрасывая снасти как можно дальше от берега, совершенно при этом не глядя, кто у тебя сзади. Ну и, как говорят в этих случаях, чему быть – того не миновать. В очередной раз рыба объела червя на крючке у Саньки. Он тут же бросился его менять. А я в это время делал очередной заброс. Леска засвистела в воздухе, но отчего-то в воде ничего не булькнуло. Мне показалось это странным. Я потянул – удилище прогнулось.

«Да, – думаю, – явный зацеп». Наверное, леска или крючок застряли в ветках деревьев, свисающих прямо над нашими головами.