Поза трупа

Дома Сергей кое-как покрасил губы и, перемазавшись в туши, снял с ресниц комочки. Самым сложным оказался маникюр. Руки дрожали. На правой лак кое-где лег поперек ногтей на кожу. Делать нечего, надо было спешить. Возможно, пригласительные были уже не актуальны, но ведь ничего не мешает попробовать!

Вечером из рамы бабушкиного лакированного трюмо выглядывала древняя блядь со стрелками на глазах. Можно было также подумать, что это мать-прародительница, от которой произошли все женщины мира.

Даже гладко бритого Куприянова никто не принял бы за обычную гостью девичника.

Но ведь, с другой стороны, трансвестита они тоже должны были пустить…

Распечатал приглашение и вызвал такси. Пока ждал машину, овладело жгучее возбуждение. Расхаживал по комнате, притопывая каблучками, закатывал глаза, смеялся, отмахивался от кого-то, растопыривая пальцы, дул на лак. В конце концов, все это могло бы стать сюжетом программы «Розыгрыш», вполне безобидной.

Сарыбек Тошкенбоевич Аббасов, маленький и тихий пожилой узбек, старался не смотреть на пассажира.

Трижды дрожащим голосом заклинал навигатор. Вез, поджав губы, страшно недовольный.

«Лишь я и ты, лишь я и ты, – сладко заливалось радио «Восток». – Спасибо, говорю я Богу, За то, что дал нам в край мечты, Найти нашей любви дорогу…»

Куприянов двигал шеей, как заправская персиянка.

Вход в «Парнас» выглядел пошло: освещенный белым светом портик со ступенями, в стиле любимой русскими неоклассики.

Высокий важный секьюрити с ленинской лысиной и прямоугольным лицом, похожий на советского номенклатурного работника, некоторое время разглядывал пригласительный, потом смотрел на Куприянова. Снова на пригласительный, снова на Куприянова.

– Что такого? – комично спросил тот, приспуская очки и изящно прижимая к груди ручку.

– Вход только женщинам.

Закатил глаза – нет, из него вышла бы отличная актриса! И немного хабалисто так, c наездом:

– Молодой человек, у нас выступление.

Секьюрити дернул головой, как бы поражаясь нравам, усмехнулся и немного помедлил с приглашением в руке, плотоядно всматриваясь в Куприянова.

Внутри был квадратный танцпол с четырьмя длинными опорными балками, декорированными под коринфские колонны чудовищных пропорций. Вокруг атриума – три яруса балконов с металлическими поручнями. Стойка бара – тоже в стиле хай-тек. Видимо, архитекторы отвечали на запрос осовременить интерьер.