Апельсин взрывает звезду. Часть первая

– Вот как. А он разве не сказал, сколько у тебя на это уйдёт времени?

– Тошиюки, мы ведь носим на руке машину времени. Как только появится возможность, я вернусь за ней в тоже время. – наивно ответила Ниса.

– Это и есть твой план?

– Да. А у тебя?

– А я просто хочу закончить академию. Выполнить необходимое количество заданий. И чтобы потом меня оставили в покое.

– А какая она, эта академия?

– Да ничего особенного. Разве что размеры. Как-будто город висит над пустыней вверх ногами. А по сути, просто место, где тебе выдают свою комнату, чтобы вещи положить, и отправляют снова на землю.

А у меня и вещей то нет никаких. Только кеды, и мечи за спиной. Ещё мотоцикл был, но его-то с собой не возьмёшь.

– Мотоцикл, здорово. – протянула Ниса, представив большие военные мотоциклы, которые видела в Лондоне. – У меня тоже ничего нет кроме меча.

– Ну не скажи. В отличии от меня голозадого у тебя хотя бы есть эта длинная майка, и это синее одеяло.

– Это плед.

Над горами снова прогремела надвигающаяся гроза.

Стало чуть прохладней. Лес заволновался, громко шумя кронами и роняя листву под порывами жаркого ветра. Небо начало резко темнеть, а из-за гор выползла наполненная белыми вспышками клубящаяся черная туча.

– Похоже нам несдобровать. – объявил Тошиюки, силясь перекричать наполнивший лес сильный ветер. С неба начали падать тёплые жирные капли, в дальней части леса они уже яростно молотили по листве, наполняя воздух запахами эфирных масел, сухой травы и намокшей пыли, их шипящий звук быстро приближался по кронам, через минуту он догнал путников, и они оказались под проливным дождём.

– Бежим! – закричал Тошиюки. – Там впереди какой-то храм, укроемся там от дождя. – Он схватил Нису за руку и потащил за собой к еле видимой через стену дождя деревянной постройке.

В маленьком деревянном храме было темно, пахло сырой древесиной и плесенью, частые капли сочились сквозь разбитую черепичную крышу. В дальнем углу, прислонившись к дырявой стене спиной, на каменном полу сидел старый монах сказитель, и что-то тихо напевая подыгрывал себе на японской лютне – биве.

На вид монаху было глубоко за шестьдесят, редкая седая борода и такие же седые волосы собранные в пучок на затылке, длинное потёртое кимоно, и стоптанные соломенные сандалии дзори, только, скрытые за хитрым прищуром, глаза его были исключительно живые и проницательны. Тонкие, костлявые пальцы нехотя бегали по струнам, а скрипучий голос тягуче вещал о Доме Тайра.