Проклятое место. Лестница в небо

Во лбу Кислого образовалась аккуратная дырочка, откуда тонкой струйкой потекло алое.

Аня забилась в рыданиях и поползла к стенке, прячась от убийцы.

Убийцы, спасшего ее.

– Красота! – Лис покачал головой. – С моей меткостью мне надо в олимпийскую сборную по стрельбе. Зарыл свой талант в землю.

– Я… я… я… – начала спасенная девушка.

И сразу же заткнулась.

Лис подошел к ней вплотную, все еще держа палец на спусковом крючке.

– А ведь и впрямь красивая. Что правда, то правда. И глаза твои… Никогда не видел таких голубых глаз! Как чистое небо.

 – Лис, улыбнувшись, спрятал оружие в кобуру. – Вставай, нам нужно убираться, пока не появились его подружки.

– Оставь… оставь меня… пожалуйста… оставь…

– Ой! Бабы. Все вы одинаковые. Мы ради вас – на все, а вы в ответ забиваетесь в угол и просите оставить вас. У тебя нет оснований мне верить, понимаю, но готов поклясться, что я не из таких ублюдков, как этот чертов гондон. У нас тут лагерь недалеко, я в нем главный. Пойдем со мной, а? Там хорошие люди, тебя не тронут.

Ну, а если кто разочарует меня… – Лис кивнул в сторону мертвого Кислого.

– Ты… ты же убил его! И просишь меня…

– Девочка, а тут иначе никак. На что ты надеялась? Что такая красотка не привлечет обозленных мудаков? Вставай, говорю, забьют ведь. Или того похуже. Звать-то тебя как?

– Аня.

– Не, не годится. Тебе надо обзавестись кличкой. Тут так принято – давать новичкам клички в зависимости от ассоциаций и их поступков. Поступков я твоих, положим, еще не наблюдал, а что наблюдал – не слишком-то оптимистичные ассоциации вызывает.

Но вот цвет твоих глаз… Слушай, а ведь не такой плохой вариант. Как тебе, а, Скай?

Из-за угла показалась крысиная мордочка. Животное выбежало в центр комнатки, принюхалось, покосилось на Лиса, но посеменило не к нему, а к захлебывающейся в слезах Скай.

Крыска бесцеремонно залезла к девушке в рукав, а та и не сопротивлялась.

Так они с Марго и встретились.

* * *

Скай проснулась в холодном поту и со слезами на глазах.

Живая. Никому она не нужна. Никто не нарушил ее беспокойный сон. Оно и понятно, пока ты жив – тебя все вокруг сломать пытаются, уничтожить тебя морально, а вот когда ты мертв изнутри – до тебя и дела-то никому нет.

– Маргоша, Маргоша… Не стоило, девочка моя.

Утерла слезы, размазав грязь.

Глянула на часы – ахнула. Время – чуть ли не предрассветное. Больше отсиживаться нельзя, следовало как можно скорее выдвигаться.